…не могу смотреть – так сверкает от солнца площадь Сан-Марко. Неумолчные голуби взлетают с мраморных плит и устраиваются на темных спинах бронзовых коней над центральным порталом. Смотрю сквозь смеженные ресницы и думаю: на что он похож, собор Сан-Марко? Он похож на тот самый дворец из арабской сказки про волшебную лампу Аладдина: такой весь сверкающий, яркий, по-восточному пестрый, изобильно роскошный, раззолоченный, инкрустированный мрамором, горящий разноцветной мозаикой. Больно смотреть на эту красоту. Опусти глаза. И опять увидишь ее, озорную плутовку, черноглазую бестию – и попробуй к ней подойти, и попробуй заговорить на ее родном языке. Попробуй, попробуй, может, получится.
– А по-моему, он уже мертв. Посмотри-ка. Не дышит. – Где зеркальце? – При чем тут зеркальце? – Надо зеркальце к губам поднести – сразу станет ясно. – Надо вызвать врача! – А как же насчет завещания? – Нет никакого завещания! Это шутка! Бред! Это его предсмертная шутка! – А ты вот попробуй объясни китайским властям, что это шутка… – Мой сын и моя внучка – прямые наследники, и никаких завещаний не требуется. Китайцы ж не дураки! И всё, что есть у него на сберкнижке, со всеми процентами, которые набежали за эти годы – всё это наше! Наше! И все эти его дурацкие книги, и эти альбомы, и эти картины на стенах – всё это принадлежит моему сыну и внучке! Если бы у него были другие дети – тогда другое дело. Но он же всю жизнь провел в Кырске, под маминым и моим строгим присмотром… мы даже в командировки его не отпускали!
…ага, не уйдешь, красавица! От меня не скроешься – догоню. Пересекла Пьяццетту – и мимо Дворца дожей, через Пьяцца Сан-Марко, и мимо, мимо, по узеньким кривым улочкам, мимо мраморных палаццо с ажурными галереями, мимо изогнутых хрупких мостов – до Большого канала, а дальше – по мосту Риальто, и до Палаццо Пезаро, и дальше, дальше. Остановилась! Стоит! Узенькая полоска гладкой мостовой – слева стена, справа черная вода канала – двоим не разойтись. Стоит, смотрит. Улыбается. Белый блеск зубов. Черный огонь глаз. Не запыхалась, дышит легко. Обжигает. Не разойтись. Неужто я отступлю? Нет – руки вверх – сдаюсь! Спиной к воде, лицом к ней – пробираюсь мимо красавицы, и она, конечно, не дает мне спокойно пройти, а как бы случайно прижимается, нет, чуть касается, едва задевает горячим бедром, но я вскрикиваю от ожога и чуть не падаю в мутную воду канала… Но нет, не падаю.
