Достать из куба второе тело оказалось намного сложнее. Первая жертва разместилась почти у самого выхода, вторая забилась подальше, в угол… Винить мужчину за это было сложно: он умирал, в одиночестве, в панике, он не думал о том, что станет с его трупом. Он и так, судя по словам Гюрзы, сумел больше, чем представлялось возможным, когда закрепил на себе датчики.
Очень скоро стало ясно, что прямо к нему погрузчик не проедет – слишком мало места оставалось между стеной и астероидом. Рино пришлось оставить мобильную часть на значительном расстоянии и вытянуть на максимальную длину манипуляторы, заполнившие собой стеклянный куб, как жутковатые металлические щупальца.
– Перевернется же! – не выдержала Мира.
– Не должно, – напряженно отозвался Рино. – Не болтай под руку!
Она заставила себя молчать, Мира и сама не очень-то любила, когда кто-то комментировал ее работу. Она не проронила ни звука, даже когда мобильная часть начала накреняться вперед – к астероиду, который, если верить Гюрзе, мог ее уничтожить. И в этом молчании Мира оказалась права: наклонение основы входило в план Рино. В последний момент один из манипуляторов сдвинулся, закрепляясь на потолке. Робот замер в немыслимо причудливой позе, однако удержаться все-таки сумел. Он осторожно, как тончайший хрусталь, поднял мертвеца и переместил к выходу.
Все это время Гюрза возился с первым телом. Иногда он отходил, и часть работы выполняли дроны. При этом защитным костюмом он так и не воспользовался, но чувствовал себя, похоже, неплохо.
Первый мертвец был заполнен кристаллами. Казалось, что они появились везде и сразу: пронзили каждый внутренний орган, набили собой вены, кожа и вовсе отделилась… Но Мира подозревала, что центр где-то должен быть, и не ошиблась.
– Началось через легкие, – сообщил Гюрза. То, что он вообще потрудился что-то сказать, можно было считать величайшим прогрессом. – Он это вдохнул – и оно распространялось там, куда направлялся кислород.
– Но что – это? – нахмурился Рино. – Споры?
Гюрза промолчал, на его языке это означало «дурацкий вопрос». Пояснять пришлось Мире:
– Вряд ли это споры. Споры предполагают форму жизни, пытающуюся с их помощью размножиться. Но не похоже, что это когда-либо было живым.
Гюрза, все еще рассматривающий разрезанное дронами тело, еле заметно кивнул. Но как же странно выглядел мертвец… Мире доводилось видеть ископаемые – раковины давно погибших моллюсков, изнутри заполненные пиритом. Теперь она не могла избавиться от ассоциации с ними, хотя человек был уничтожен кристаллами не полностью, внутри осталось достаточно тканей.
Изучив первого мертвеца, Гюрза перешел ко второму. С этим, измененным, изогнутым смертью в причудливую и от того особенно страшную позу, даже он обращался осторожно. Чуть подумав, он выставил между столом и живыми людьми мобильный барьер, пока роботы проводили разделение трупа, да еще усилил мощность вытяжки.
К этому моменту остальная группа устала ждать за дверью. Возможно, они и рассматривали вариант с вылазкой в другую часть станции, пока Гюрза тут работает, но решили не разделяться. Они вернулись к столу так, будто в их появлении не было ничего особенного, не они недавно прятались, предоставив замечательную возможность умереть другим.
Вскоре второе тело было разделено и разложено на элементы. И выглядело оно совсем не так, как ожидала Мира: она думала, что его изменения – это спонтанная мутация, уродство, вызванное неизвестной болезнью. Но в постигших его метаморфозах все было куда более пугающим и… логичным? Почему-то именно это слово приходило на ум.
Странность заметила не только Мира, Сатурио Барретт сделал шаг вперед, чтобы получше рассмотреть мертвеца.
– Почему он… лабиринт? – наконец выдал кочевник.
Звучало странно, но ситуацию описывало неплохо. Внутри тела покойника, по большей части в мышцах, но в костях тоже, образовались пустоты, соединенные между собой. Чтобы организм не пытался заживить повреждения, стенки этих импровизированных тоннелей покрылись плотной коркой. Рядом с «лабиринтом» тело увеличивалось, плоть нарастала, создавая больше пространства. Мира подозревала, что именно тут в дальнейшем могли появиться новые формы жизни – вроде тех, что они видели раньше. Однако это просто не успело произойти: кристаллы уничтожили все, и сохранившуюся человеческую плоть, и аномальную.
Сначала Мире показалось, что в этих пустотах нет смысла. Она перебирала в уме разные варианты того, как они могли появиться, но ни один не подходил. С чего бы даже при мутации мышцам вот так разделяться? Однако Гюрза от таких сомнений не страдал. Он взял чуть изогнутый медицинский пинцет и подцепил в одной из пустот… нечто. То, что Мира не заметила, да и никто не заметил – кроме него. Может, он все-таки машина?
