Это и правда было тяжелое знание, для многих – губительное. Поэтому закрытые архивы о предыдущих экспедициях передали только Елене и только на крайний случай. Позже к ним начал подбираться Гюрза, и она передала их ему, когда поверила, что умирает от астрофобии. А если знают двое, почему бы не доверить эти знания и начальнику полиции?
– Я не буду спрашивать обо всем, что вам известно, – поторопил ее Отто. – Мне интересна только эта станция. Там мои дети!
Елена все-таки решилась:
– Она называется «Слепой Прометей». Предельно похожа на нашу – с поправкой на разницу во времени. Экипаж также частично состоял из заключенных, частично – из добровольцев. Им была поручена исследовательская миссия, и они неплохо справлялись с ней около года. После этого связь пропала.
– Это последняя экспедиция, запущенная перед нами?
– Нет.
Он явно ждал продолжения, но пускаться в подробности Елена не собиралась. Отто вынужденно принял это:
– Вы знаете что-нибудь такое, что помогло бы нашим людям там, на задании?
– Если бы я знала нечто такое, я бы сообщила им сразу. К сожалению, у меня нет никаких предположений насчет того, как «Слепой Прометей» оказался в этом участке Сектора Фобос и что там происходит сейчас. Со мной они не выходят на связь точно так же, как и с вами.
Отто наклонился вперед, оперся подбородком на собственные переплетенные пальцы. Он на пару секунд задумался, но ничего похожего на злость не выказывал.
– Кто руководил той миссией? – наконец спросил он.
Елена не стала уточнять, зачем ему такие сведения, она и так понимала. От руководителя зависит очень многое – даже в спокойные времена, а уж в кризис – тем более. Когда станция по какой-то причине застряла здесь, только он мог определить, как люди будут жить на ней дальше.
Елена и сама первым делом проверила состав руководства, и ей не слишком понравилось то, что она увидела. Теперь она могла ответить Барретту быстро, не сверяясь с компьютером:
– Командующим станции был назначен адмирал Чарльз Ллойд. У него, как и у меня, были заместители, были начальники отделов… Только в случае Ллойда это не имеет большого значения. Вы знакомы с ним?
– Я знаю его имя, – кивнул Отто. – Лично мы никогда не общались, но я слышал о нем, когда работал в полиции. История была мутная.
С этим Елена спорить не стала, она бы и сама иначе такую историю не назвала. Чарльз Ллойд был из карьерных военных – стремящихся к званиям, наградам и прочим почестям. При этом ему одинаково не нравились и боевые действия, и просиживание штанов в кабинете. Первое ставило под угрозу его драгоценную жизнь, второе приносило слишком мало преимуществ.
Тогда он нашел себя в другом направлении: он раз за разом возглавлял конвойные корабли, перевозившие заключенных к месту отбытия наказания. Правда, до колонии добиралось от силы восемьдесят процентов преступников, но это считалось допустимой погрешностью. Флот не распространялся о том, что стало с остальными.
Хотя внимание полиции Ллойд привлек даже не этим. Как и многие военные, он намеренно выбрал в жены тихую женщину, готовую отказаться от собственных амбиций и полностью сосредоточиться на семейном очаге – такой образ жизни выбирали единицы. У пары родился только один ребенок, но причины могли быть какими угодно. Сына Ллойды воспитали достойно, Скайлар готовился пойти по стопам отца.
А потом жена уважаемого адмирала неожиданно подала на развод, да еще и заявила, что опасается мужа, поэтому готова написать автобиографию, чтобы лишить его власти, показать миру его лицо и обезопасить себя таким небанальным образом. Скандал начал громыхать уже тогда, однако издатель, желающий выпустить биографию, нашелся мгновенно.
Впрочем, до жизнеописания дело не дошло – госпожа Ллойд погибла при несчастном случае. Очень удобно для ее мужа, вопросы о его причастности предсказуемо прозвучали… и предсказуемо ни к чему не привели. Даже если это сделал он, следы он замел удачно.
– Это было незадолго до миссии, – заметила Елена. – Возможно, он уничтожил улики не так идеально. А может, начальство не оценило такой трюк, и, даже если перед законом Ллойд был чист, ему дали выбор: завершить карьеру или поднять ее на новый уровень. Он предпочел должность на «Слепом Прометее», сын отправился с ним.
– Ну а вы, адмирал? – поинтересовался Барретт. – Вы были знакомы?
– Нам доводилось общаться, хотя долгим и уж тем более доверительным я бы это общение не назвала. У Ллойда всегда была четко определенная иерархия того, кто какую роль занимает и кто какого уважения достоин.
– Роль где?
– В мире, – пояснила Елена. – Он вполне серьезно верил, что есть люди разных сортов, и не скрывал этого. Есть преступники – нищие, убогие, генетические отбросы. Есть те, кто родился в среднем классе. Есть аристократы, рожденные в приличных семьях и получившие соответствующее воспитание. И даже в этой верхушке мужчинам и женщинам отводились разные роли.
– Потрясающе, – поморщился начальник полиции. – Но, если он болтал о таком достаточно смело, чтобы о его взглядах узнали, какого дьявола он остался адмиралом, а не получил под зад ногой?
