– Даже не в это. То, что здесь валяется… Это наше. В смысле, из четвертого уровня – одна из поделок Белого Эли.
Мира не сразу поняла, о ком он говорит, а потом вспомнила другого Мертвого, стараниями Лейса превращенного в бесформенный комок плоти.
– Ну, тогда с поставками у них в ближайшее время будут проблемы, – усмехнулась она.
– Вряд ли – у Эли там наверняка полно учеников!
– Знаешь, что? Давай не будем тут торчать!
Обитатели комнатки их увидеть и запомнить не сумели бы, но в любой момент мог появиться тот, кто снабжал Лабиринт «средствами расслабления». Да и в соседних помещениях, судя по артистичным стонам, кто-то развлекался, а кто-то и работал.
Поэтому Мира перехватила своего спутника за руку и повела обратно к общим тоннелям. Там как раз проходил патруль – не первый и вряд ли последний. Мира знала: если они не будут шарахаться и прятаться, военные даже не посмотрят в их сторону. Тут никто ни на кого не обращает внимания.
Она оттащила Лейса к какому-то бару, но столик занимать не стала, просто нашла неприметный угол в стороне от неоновой вывески. К ним со скрипом подъехал кое-как починенный дрон-зазывала, однако, убедившись, что их не интересуют ни «согласные партнеры», ни выпивка, покатился дальше.
– Ты чего бесишься? – удивилась Мира.
– Это третий уровень… Они должны были стать лучше, чем мы, тем, к чему мы стремились!
– Ничего они вам не должны. Вы сами придумали, что тут какой-то космический рай. Могли бы догадаться, что люди не так уж сильно отличаются друг от друга.
– Но это же… У нас не было выбора, мы были заражены, потом атакованы – ими!
Мира бросила выразительный взгляд на семью, которая приспособила робота-курьера на роль коляски для годовалого малыша.
– Вот прям ими?
– Ты знаешь, о чем я! Они должны были стремиться к лучшему, а они превратили свою часть станции в такую же помойку, как у нас!
– Ты намеренно утрируешь или со зрением проблемы? Общество не строится на основании одних лишь фантазий и благих намерений. Они сделали лучшее, что могли с такими ресурсами.
– Что – лучшее? Очередной бордель? Наркоманский притон?
– Да там жалкая часть местного населения! – возмутилась Мира. – Сам же видишь, что шлюшечная у них занимает гораздо меньше места, чем другие зоны развлечения. И те, кого мы там видели, не выглядят совсем уж опустившимися – в отличие от вашей фауны. Ну да, в свободное время они не только в церковь ходят и о душе думают. Но они живут в Секторе Фобос, если такой отдых помогает им не слететь кукухой в другое время, что здесь плохого? Они никому не причиняют вреда!
Лейс заметно присмирел, он не был совсем уж непробиваемо упрямым. Однако сдаваться так просто он не собирался:
– Мне казалось, что перед лицом такой угрозы люди должны были сплотиться, стать лучше…
– Извини, конечно, но ты сам стал сильно лучше в таких условиях? Ты изменился, когда станция застряла, или когда тебе суперспособностей привалило? Люди здесь живут в замкнутом пространстве, с постоянным страхом неизвестности, с непониманием, что будет дальше. Базовый курс психологии помнишь? Или высшее образование не успело тебя коснуться?
– Есть у меня высшее образование! – огрызнулся Лейс.
– Тогда должен знать, что люди в таких условиях не превращаются в пухлощеких ангелов. Они либо адаптируются, создавая новую норму, либо поддаются низменным инстинктам, потому что те дарят сильные эмоции, способные заглушить страх. Это идеальная почва для психов, сексуальных извращенцев… Уже то, что за долгие годы в таких условиях на станции не появилось ни одного маньяка, можно считать заслугой рода человеческого!
– То есть, их заслуга в том, что они не докатились до полного скотства?
– Вот их заслуга! – Мира указала на ближайший неоновый рисунок, благодаря которому целая стена казалась покрытой разноцветными розами. – У них есть культура. У них есть мода. У них люди что-то там передают певцам и актерам – не знаю, деньги у них в ходу, карточки или еще что. Когда человечество отвлекается от удовлетворения базовых потребностей и начинает искать красоты и удовольствия, того, что коснется души, это уже важный показатель. И между прочим, те, кто подкинул вам ядерные бомбы, этих людей тоже не очень жалуют.
Словно в доказательство ее слов, в дальней части общего коридора появился военный патруль. Этот как раз отличался от предыдущих: не пара-тройка скучающих дежурных, а большая группа из человек десяти, не меньше.
Местные тоже поняли, что сейчас будет нечто особенное – и вряд ли приятное. Люди, которые тут работали, оставались на своих местах, им некуда было деться. Но остальные, гуляющие, отдыхающие, поспешили разойтись. Те, что оказались ближе к патрулю, сделать этого не успели, военные останавливали их, и они начинали срочно разыскивать что-то в карманах и сумках.
– Проверка документов, – догадалась Мира.
– Бежим?
– Они тоже бегать умеют, если что! Нет, суетливо отступаем, как местные: как будто документы у нас есть, нам просто не хочется связываться с проверкой.
