У нее был с собой фонарь – как и у любого, кто отправлялся на такую вылазку. Мира даже могла бы активировать центральное освещение, но допускала, что это способно изменить настройки замка, показать военным, что внутри кто-то есть. Так что с фонарем лучше, безопасней… И страшнее.
Был соблазн проявить малодушие, просто выйти отсюда, не оборачиваясь, не узнавая правду. Но это ведь неверно – их сюда направили не для того, чтобы выяснить, как местные плюшевых мишек шьют! Мира прекрасно понимала: истинная опасность Лабиринта сейчас у них за спиной. Если бы это был человек, он бы уже обратился к ним… или напал. Но то, что издавало звук, не реагировало на них. Хотелось поверить, что это какой-нибудь прибор, и все же звук не указывал на машину.
Мира все-таки заставила себя включить фонарь. Долго изучать комнату не пришлось: она была настолько маленькой, что вся просматривалась сразу. И взгляд сам собой устремился к чудовищному открытию, которого Мира ожидала, а полностью предугадать все равно не смогла.
Хозяин комнаты был здесь – и он был мертв. Мужчина, массивный, крепкий, замер в кресле, запрокинув голову назад, и разглядеть его лицо Мира не могла, видела только неопрятную седую бороду. Но ей не так важно было лицо покойника, она все равно не рискнула бы отвести взгляд от его шеи… Точнее, того места, где шея была. Сейчас-то от нее почти ничего не осталось: в горле пульсировала белесая плоть существа, напоминающего личинку, покрытую треугольными наростами. Оно не просто замерло на трупе, оно вгрызалось в него, обеспечивало себе путь вниз, в грудную клетку, именно так оно издавало тот самый тошнотворный звук.
Оно было занято, пока оставалось в темноте, а вот на свет неожиданно отреагировало. Мире казалось, что такая тварь, неуклюжая, явно лишенная костей, будет медлительной, а если и сумеет двигаться быстро, то только ползком, как земные насекомые. Но существо оказалось менее предсказуемым: оно мгновенно оттолкнулось от своей жертвы и рванулось на источник света… на Миру.
Оно было маленьким, длиной чуть больше ладони Миры, однако при этом на удивление сильным. Заподозрить в нем такую силу оказалось нереально: смотрелось оно водянистым комком, мягким и уязвимым. Но на самом деле под белесой шкурой скрывалось тугое переплетение мышц, наросты на шкуре были плотными и заостренными, как когти, зеленоватый блеск выдавал глаза, разбросанные по всему телу, а главное, существо определенно относилось к хищникам: оно было наделено круглой пастью, полной клыков разного размера, похожей на пасть миноги.
Оно не просто видело свет, оно неплохо соображало. Тварь полетела не на фонарик и даже не на руку Миры, она метила молодой женщине в горло. Похоже, этот хищник уже обжился рядом с людьми, знал, где у них уязвимые места, и умело пользовался этим.
Мира не представляла, с чем сражается, да и не хотела знать. Ей сейчас было не до размышлений или удивления: обратный отсчет уже начался. Кто-то другой на ее месте и вовсе не сумел бы перехватить уродца… мужчина, которому принадлежала комната, не сумел, пример искать не нужно!
Мира же смогла, она уронила фонарик, но все-таки сжала извивающееся тело существа. Ощущение при этом было такое, будто в нее швырнули камнем, Мира не удержалась на ногах, она вместе с хищником повалилась на металлический пол.
Она не спаслась… Думала, что получится, что раз уж она перехватила тварь, то сейчас убьет, просто раздавит и все, сил ей было не занимать! Но оказалось, что какая-то непонятная, необъяснимая личная эволюция подготовила этого уродца к такому противостоянию. Его тело под давлением сжималось, только вот ему это не вредило, и шкура, и мышцы, и внутренние органы существа были пластичны и просто смещались. Мира попыталась его разорвать, но и с этим не сложилось: его шкуру покрывало нечто вроде слизи, из-за нее пальцы соскальзывали, удержать рвущегося вперед хищника становилось все сложнее. Мира могла лишь снова и снова перехватывать его, отталкивать, но он подбирался все ближе, выигрывал расстояние сантиметр за сантиметром. Он не знал усталости, а у его противницы, вроде как превосходящей его во всем, оставалось все меньше шансов на спасение.
Она не представляла, что делать, она уставала. Мира с ужасом поняла: еще чуть-чуть, и он доберется до незащищенной кожи, сделает с ней то же, что с тем мужчиной… Она умрет здесь, на грязном полу, так глупо, так бездарно! Паника нарастала, мешала дышать, и отстраниться от нее помог лишь близкий голос Лейса:
– Ты должна его отпустить.
– Что? Оно убьет меня!
Мире хотелось сказать своему спутнику очень многое, в основном по поводу его умственных способностей. Но она и без того задыхалась от усталости, слова стали роскошью, и прозвучало лишь это. Лейс не сдавался:
– Оно не успеет, у тебя шея защищена хорошо, там плотная кожа воротника.
– Лицо… сорвет…
– Не сразу, сразу оно бросится на шею. Оно не видит разницу между защищенной плотью и незащищенной, дальше дело за мной. Мира, давай!
