Есть те, кто получает удовольствие через подобие. Они похожи на нас – им тоже важна личность того, кто становится их жертвой. Подвох лишь в том, что для них это личность воображаемая. Допустим, нелады у такого утырка были с мамашей, она ему в детстве купила на одну конфету меньше, чем он хотел, и пару раз отвесила пинок под зад. Он вырос и начал убивать всех женщин, похожих на нее, называть их ее именем, представлять ее на их месте… Самое смешное, что на прообраз своих жертв такие убийцы могли и не покуситься, этот прообраз потом смеялся над ними на суде. Не смешно было только убитым, которые так и не поняли до самой смерти, за что им выпало такое страдание.
А есть еще третий вид серийных убийц, они получают от лишения жизни чисто физиологическое удовольствие. У этих вообще глобальный сдвиг на всех уровнях. На нормальное возбуждение они не способны, этим убогим нужна кровь, нужны крики и слезы, чтобы тело хоть как-то отреагировало. Они могут выбрать себе какой-то типаж жертв, а могут гробить всех подряд, но суть в том, что для них это наркотик. Как по мне, это и не люди даже. Хотя при вскрытии не отличишь. Знаю, о чем говорю – я парочку таких как раз убил. У них всегда перед смертью возникает прекрасный вопрос «Меня-то за что?..»
Но я отвлекся, надо ближе к делу. На станции ползает как раз убийца третьего типа, в этом я не сомневаюсь. Не знаю, заметили ли кочевники то же, что и я… Сатурио мог, он в полиции работает. Обсуждать с ним я ничего не собирался, мне важно только собственное мнение. Тем более что тут все почти как по учебнику: убийца в большинстве помещений воспроизвел интерьер спальни, а даже если нет, сохранившиеся на трупах тряпки указывают на откровенные наряды. Если вообще что-то сохранилось, большинство жертв мы голыми нашли. Важно и то, что все это были молодые женщины, но разного типажа. Там и длинноволосые блондинки, и рыжие, одна даже налысо бритая была. Общие черты есть, но недостаточно, чтобы предположить, будто он снова и снова представляет перед собой одного человека.
Нет, это его игровая комната – во всей своей кровавой простоте.
– Он это делает уже лет пять, – заметил Сатурио. Он думал о том же, о чем и я, но удивило меня не совпадение мыслей, а то, что он решил обсудить свои догадки. – Но не убирает… Почему? Это дополнительный риск для него.
Я не очень-то люблю обсуждать свои теории, да и вообще лишний раз болтать, поэтому игнорирую большинство обращенных ко мне вопросов. Но с Сатурио можно поговорить по существу.
– Тоже источник наслаждения, – пояснил я. – Судя по состоянию тел, интервал между убийствами близок к году. Само убийство он, скорее всего, растягивает на несколько дней, если не недель.
– Но в остальное время ему тоже нужно удовлетворение?
– Именно. А людей на станции не так уж много, чтобы убивать чаще. Поэтому он возвращается сюда и использует мертвые тела и собственную память.
– Разумно, – кивнул Сатурио. – Но он все равно наглый.
– Потому что богатый. Уже очевидно, что здешняя элита возомнила себя чуть ли не космическими богами.
– Думаешь, он из высших?
– Естественно. Иначе он не смог бы получить так много ресурсов, оставляя все в тайне. Думаю, он даже сумел исключить эту зону из маршрута любых патрулей.
Пока мы разговаривали, Бруция вмешаться не пыталась, она переводила изумленный взгляд с брата на меня и обратно. Наконец она выдала:
– Вы оба страшные! Не хочу больше оставаться с вами на этаже, полном мертвых женщин!
– Необоснованные опасения, – покачал головой я. – Он тебе брат, а я никогда не занимался сексуализированными убийствами.
– Да ну вас! – поежилась кочевница и первой направилась обратно.
Я тоже считал, что нужно возвращаться. Не из-за какого-то суеверного ужаса, просто мы уже осмотрели все, что могли, да и приближалось время встречи с Мирой и Лейсом.
Некоторые думают, что серийные убийцы испытывают друг к другу симпатию – вроде как мы хищники, мы молодцы, санитары идиотов, одно дело делаем! Но это неправда. Друг друга мы не любим точно так же, как всех остальных.
Я чувствовал себя намного лучше, приступ проходил с прогнозируемой скоростью. Это лишь означало, что и при диагностировании причины я не ошибся. Интересная все-таки станция…
К моменту, когда пересеклись две наши маленькие группы, я чувствовал себя совершенно здоровым. Мира и Лейс вернулись живыми, но не сказать, что невредимыми. Нет, с Лейсом-то все нормально. Мира же явилась потрепанной и злой, как тридцать три черта, хотя никаких внешних повреждений я на ней не видел.
Гадать, что же случилось, не пришлось: они сразу рассказали нам обо всем, что видели, от патрулей до гусеницы-переростка, которая решила поселиться в шее Миры. Им казалось, что это разные факторы, просто мешающие нам. Похоже, никто, кроме меня, не видел тут единую историю… Ладно, это и не так важно.
