Однажды она случайно услышала, как родители ее обсуждают. Она не хотела этого, просто дверь была приоткрыта, а Элиза никогда не проходила мимо новых сведений. Родители считали, что она уже спит, оба говорили тихо, но голос отца звучал напряженно, как будто испуганно, а вот мать была спокойна, даже расслаблена.
– Ты понимаешь, что она превращается в машину? – сокрушался отец. – У нее с каждым годом все меньше эмоций!
– Ты только сейчас заметил? – негромко рассмеялась мать. – Это давно очевидно! Я консультировалась с К
– И что он сказал?
– Социопатия.
– И ты говоришь об этом так спокойно? – поразился отец. – О том, что наша дочь – потенциальная преступница?
– Не мели ерунды, а? Я говорю об этом так спокойно, потому что наша дочь идеально приспособлена для выживания любой ценой. Вот и все, что имеет значение на «Слепом Прометее».
Может, это открытие и должно было расстроить Элизу… То, что папа считает ее чудовищем, а мама с ним согласна, просто относится ко всему иначе. Но расстраиваться Элиза к тому моменту уже разучилась.
Слова мамы оказались пророческими: Элиза идеально приспособилась к новой реальности «Слепого Прометея». Порой она принимала даже более жесткие решения, чем искусственный интеллект, по умолчанию настроенный на спасение как можно большего количества жизней.
Сейчас перед ней снова стояла сложная задача, но Элиза заметила, что в последнее время только сложные задачи и развлекают ее. Жить становилось скучновато.
Она пришла в родительский дом без предупреждения. Элиза не видела смысла как-то оповещать о своем появлении: она знала, что с тех пор, как матери стало хуже, отец почти никуда не уходит. Очень удобно, всегда понятно, где его найти.
Элиза миновала прихожую и направилась в спальню, в прошлом гостевую, а теперь превращенную в больничную палату. Глупость, конечно, следовало просто отвезти мать в больницу и не тратить зря ресурсы. Ребекка и сама бы поняла это, если бы была здорова. Но болезнь влияла на разум, так что Элиза снисходительно прощала матери эти капризы.
Путь от двери прикрывали три шторы из воздушной ткани, развешанные на равном расстоянии друг от друга. Еще одна глупость: Ребекке хотелось заранее услышать, что кто-то пришел, подготовиться – или велеть не входить тому, кого она не ждала. Она не учла, что теперь мало кто понял бы, что это она – даже из знакомых. Ее лицо скрылось под слоем повязок, не прилегающих вплотную к коже и все равно частично пропитавшихся кровью от новых ран.
Когда Элиза пришла, мать спала, а отец опять бездарно торчал у ее кровати вместо того, чтобы работать.
– Как она? – спросила Элиза, опустив руку отцу на плечо.
Ей на самом деле было не особо интересно, она и так видела все, что нужно: по возросшему числу повязок и показателям на медицинском сканере. Но отцу нравилось, когда она изображала хорошую дочь, и она иногда подыгрывала.
– Недавно уснула, – отозвался Максвелл Фрай. – Врачи пробуют новое лекарство.
– Сказали, сколько она проспит?
– Часа три, если повезет.
– Хорошо. Этого времени как раз хватит.
Вот теперь отец наконец обернулся, бросил на Элизу удивленный взгляд.
– Хватит для чего?
– Чтобы заблокировать Лабиринт. Для этого необходимо участие главного инженера станции.
Он был поражен, Элиза видела. Она ожидала чего-то подобного – как и того, что очень скоро его изумление превратится в гнев. Но Максвеллу хватило выдержки не устраивать скандал у постели умирающей жены.
Он перехватил Элизу за плечо и потащил за собой к выходу. Хватка получилась слишком сильной, стало больно, но Элиза позволила это, она помнила, что отец не в себе. Сейчас он сообразит, что причинил ей боль, проникнется виной, и им станет проще управлять.
Ее расчет в который раз оправдался: в прихожей отец отдернул руку и виновато отвел взгляд.
– Извини, но… Ты сама виновата! Что ты несешь вообще? Какая изоляция Лабиринта?
– Временная. И это не предмет для обсуждения, дело решенное.
– Чарльз это одобрил?
– Естественно.
– Но мы не можем потерять Лабиринт! Это же большая часть населения! Мы уже лишились четвертого уровня… Во что мы вообще превращаемся?
Сентиментальность отца была забавна, как всегда. Разговоры с ним утомляли Элизу, она озадачивалась таким, только если от Максвелла что-то зависело.
– Мы не потеряем Лабиринт, он нам действительно нужен, – терпеливо пояснила Элиза. – Мы просто закроем его на время, пока не разберемся с возникшими трудностями.
– Какими еще трудностями?
– Всего двумя. Первая – нам пока не удается уничтожить криптидов. Скайлар вернулся, он сообщил, что их в Лабиринте больше, чем мы ожидали. Пока мы не изобретем полноценное оружие против них, лучше убедиться, что они не будут атаковать людей.
– Люди живут не только на первых двух уровнях, – горько усмехнулся Максвелл. – Слышу голос Чарльза в устах своей дочери!
– Что удивительного в том, что адмирал прав? Лучше представь, что будет, если криптиды вернутся и доберутся до мамы. Кем ты скорее пожертвуешь – ею или жителями Лабиринта?
