Они не позволяли ему выйти не потому, что беспокоились о нем. На жизнь пилота им было плевать, Рино допускал, что они уже приготовились убить его на подлете к станции, когда он станет не так нужен. Но сейчас они хотели уменьшить риск для собственных драгоценных шкур.
Рино не представлял, что вообще можно сделать с этими тупнями. Он мог бы справиться с любым из них, мог бы раскидать группу человек из пяти… а их тут намного больше. К тому же устраивать драку в челноке, который и так еле держится, – сомнительная идея. Но и торчать тут в ожидании нельзя, это смертный приговор для всех!
Рино пытался найти решение, но решения не было. Мозг просто отказывался работать, мысли ползли лениво, будто спотыкаясь друг об друга. Постепенно зрение становилось мутным, перед глазами уже плясали черные точки. Все это было плохо: похоже, он прозевал момент, когда перестала работать система подачи кислорода.
Почему компьютер не предупредил об этом? Рино не представлял, да и не до того ему сейчас было. Он попытался вернуться к панели управления, чтобы понять, что случилось, исправить хоть что-нибудь, если это вообще возможно. Но он ничего не успел: тело подвело его раньше, чем он добрался до своего кресла, и падения на пол он уже не почувствовал.
Проснулся Рино не по собственной воле, а от легкого похлопывания по щекам.
– Вставай! – твердил рядом знакомый голос. – Ну же! Времени совсем мало!
Рино знал, кто говорит с ним… Точнее, знал, что знает. Он никак не мог припомнить, кто именно к нему обращается. Но голос женский, дрожащий… Кети! Напуганная Кети – то есть, в своем состоянии по умолчанию.
Открыв глаза, пилот обнаружил, что по-прежнему лежит на полу неподалеку от кресла. Причем вот так прикорнуть решил не только Рино: все, кто находился в челноке, неподвижно замерли на своих местах. Исключений оказалось всего три: Овуор, который наблюдал за своими спутниками, Рино и Кети, которая пыталась привести его в себя. Убедившись, что он открыл глаза, она прекратила хлестать его по щекам, но менее настойчивой от этого не стала:
– Вставай! Думаю, осталось минут двадцать от силы!
– Что произошло? – хрипло спросил Рино. – Утечка кислорода?
– Утечка снотворного, – пояснила Кети. – Ну, не совсем утечка… Я распылила содержимое баллона по салону.
А это она ловко придумала! Рино даже не ожидал от нее такого. Кети все списали со счетов, она и беженцам казалась ничтожной и бесполезной. А она воспользовалась этим: когда разгорелся спор, она не пыталась никого вразумить, не доказывала, кто прав, кто виноват. Кети успела надеть кислородную маску и открыла один из медицинских баллонов с усыпляющим газом, который подготовила на случай, если Овуору станет совсем плохо.
В итоге заснули все, кроме нее. Она же привела в себя сначала Овуора, потому что ему сейчас опасно было засыпать, потом – Рино.
Значит, умереть ему все-таки предстояло…
– Так что именно ты должен сделать? – спросил Овуор, пока пилот разминал затекшие мышцы.
– Выбраться наружу. Немедленно стать жертвой злокипучего астероида. И пока кристаллы разрывают меня изнутри, я должен открыть вон ту панель, повернуть рычаг аварийной изоляции и отключить те кабели. Дело на минуту, успею… Как только я закончу, вы запустите автопилот. Счастливый финал – для всех, кроме меня.
– Такой ли счастливый? – допытывался вице-адмирал. – Наши не самые благодарные пассажиры были правы: вывести челнок в таких условиях машина вряд ли сможет.
– И вы туда же? – укоризненно посмотрел на него Рино. – Да я все это знаю! Но другого пути все равно нет.
– Разве? Есть – и он на виду. Ты сядешь за штурвал. Но ремонтом займешься не ты.
– Я никуда не пойду! – тут же объявила Кети.
– Этого я и не предлагал, – печально улыбнулся Овуор.
А потом он сделал то, что Рино казалось невозможным: он встал. Да, не быстро, не легко, мучительно. Чувствовалось, что для каждого движения ему теперь требуются колоссальные усилия, и его сила воли поражала. Особенно при том, что он наверняка знал: это его последний рывок.
Его тело и так выжило чудом, спастись он мог только абсолютной неподвижностью – до самого кабинета реанимации. Но Овуор выбрал другой путь. Раны открылись, кровь уже ручьями стекала по изодранной, обгоревшей форме офицера. За движения наверняка приходилось платить порванными мышцами и уничтоженными органами, болью, которую невозможно стерпеть… А Овуор не только терпел ее, он еще и никому ее не показывал.
Это настолько поразило Рино, что он безропотно принял следующий приказ вице-адмирала – не из желания спастись, а из уважения к человеку, который оказался намного его сильнее.
– За штурвал, Бернарди, и приготовьтесь. Сегодня каждый из нас выполнит свой долг.
В Лабиринте никто не говорит о собственной жизни. Это не то чтобы запрещено, да и особых суеверий тут нет, просто бессмысленно и даже опасно. Вокруг столько угроз, что, если начать, можно не остановиться, только о них и думать, впасть в панику – и ускорить неизбежное.
