– Перестань изображать, что тебе есть дело до матери, – холодно велел отец. – Мы оба знаем, что это не так. Что за вторая причина?
– Побег из четвертого уровня. У нас сейчас нет времени и ресурсов, чтобы ловить беглецов.
– А Трой уже вернулся? Я слышал, он отправился туда с какой-то миссией…
– Верно. Он еще там.
Отец, только-только успокоившийся, вновь уставился на Элизу так, будто она только что вырвала ему обе почки голыми руками.
– Что?.. Ты согласилась бросить там своего мужа?!
Элиза едва сдержала тяжелый вздох. Снова этот эмоциональный бред… Муж, не муж – какая разница? На «Слепом Прометее» каждый оправдывает свое существование работой. Если Трой не в состоянии выполнить свою, какой от него толк?
И Элиза, и Ллойды помнили, что Трой остался там. Но у него было несколько дней, чтобы выйти на связь. Если он этого не сделал, им можно пренебречь.
Она видела, что отцу хочется спорить. Это был неприятный момент: если Максвелл Фрай упирался, порой приходилось тратить несколько часов, чтобы переубедить его, а сейчас время стало особенно важным. Возможно, адмирал прав, главного инженера действительно пора менять…
Но это решение можно было отложить: отец решил не доставлять ей новые неприятности. Похоже, болезнь матери его вымотала, и это к лучшему.
– Хорошо, я все сделаю. Но… ты хотя бы понимаешь, во что превращаешься?
На этот вопрос Элиза предпочла не отвечать, сделала вид, что не услышала. Никакой горечи она не чувствовала, просто отметила для себя, что генетически предрасположена к старческому слабоумию, раз уж болезнь поразила ее отца. За этим нужно будет следить.
Она ушла, так и не сказав ему, что из четвертого уровня сбежали не простые уголовники. Пока все указывало на то, что слухи про пришельцев оказались верными: только чужаки были способны предотвратить взрыв и так легко расправиться с Троем и его людьми.
Максвелл мог отнестись к их появлению с неоправданным энтузиазмом, даже попытаться встретиться с ними. Для него возможные представители другой станции много лет оставались главной надеждой, чуть ли не мечтой…
А для Элизы они были очередной мишенью, такой же, как криптиды. Она очень надеялась, что если эти две силы запереть в Лабиринте, они поглотят друг друга, уничтожат, и высшим уже не придется ни о чем беспокоиться.
До блокировки оставалось два часа.
Сатурио не собирался лезть к Мире с советами или предложением помощи. Если она взяла на себя заботу о раненом – пускай разбирается, должна справиться. Судя по тому, что увидел кочевник, стандартной походной аптечки там вполне хватит. Понятно, что раненый не подпрыгнет на ноги и не начнет тут танцевать от радости, но он останется в живых. Если кто и может сделать для того мужчины больше, так только Гюрза – у него медицинское образование есть, это многие в полиции знают. Но серийный убийца предпочел держаться в стороне, он что-то просматривал на компьютере.
Для помощи раненому они отдалились от мусорного отстойника, оставаться там было небезопасно, да и негигиенично. В качестве временного убежища они выбрали небольшое помещение возле жилой зоны: здесь их могли обнаружить, но шансы оставались невысокими. Хотя Сатурио не собирался допускать даже такого: он отошел в сторону, прижал руки к металлической стене, закрыл глаза и сосредоточился на своих ощущениях.
Пусть и не сразу, но он почувствовал эту станцию. Мерную работу двигателей, удерживавших металлическую громаду на месте, не дававших ей сорваться в пасть Сектора Фобос. Гул оборудования жизнеобеспечения, пережившего варварскую реконструкцию, но все равно продолжавшего служить людям. Сотни, тысячи голосов, которые сначала сплелись, потом разбились о металл и разлетелись повсюду осколками эха. Рваный ритм шагов, резонирующий в тоннелях. Так много всего… Но это хорошо. Для человека – просто звук обитаемой станции. Для кочевника – история, которая тоже имеет значение.
– Что-то происходит, – предупредил Сатурио.
– Добавь слово «всегда», и сойдешь за философа, – равнодушно посоветовал Гюрза.
Бруция тут же рыкнула на него, но это потому, что она его побаивалась. Сатурио признавал, что пока его слова звучали не очень убедительно. Кочевник отстранился от стены и повернулся к своим спутникам.
Мира все еще возилась с местным, но уже заканчивала: окровавленная стрела валялась неподалеку, рану на груди закрывала стерилизационная повязка. То, что тут использовали арбалеты, было любопытно. Вряд ли такое оружие изначально загрузили на станцию, получается, кто-то сделал его уже здесь… Вроде как глупо, но, если тебе нужно тихо и незаметно кого-то убить, не опасаясь рикошета, не самый плохой вариант.
Лейс, не зная, что делать, ходил туда-сюда возле Миры и ее временного пациента. Бруция оставалась рядом с братом – прикрывала ему спину, будто всерьез опасаясь, что кто-то из их спутников на него нападет. Гюрза устроился в стороне, изогнул полуоторванную металлическую пластину, чтобы соорудить себе подобие лежанки. Он возился с компьютером и на остальных внимание обратил только сейчас.
