Эти уроки не раз спасали Каллисто жизнь, помогли и сегодня. Как только криптиды появились, она узнала о них все, что можно – про их манеру атаковать, про скользкие тела и кажущуюся неуязвимость. Браслеты на руках гетеры не просто казались острыми, они острыми и были. Они не ранили ее лишь потому, что она умела правильно двигаться. Теперь она резко повела рукой, заставляя недавно мирное украшение ощетиниться лезвиями, и направила его в распахнутую пасть криптида. Слизняк этот, не ожидавший такого, слишком тупой, чтобы оценить угрозу, продолжил движение – и сам нанизался на металл прямо уязвимой плотью. Каллисто презрительно отбросила извивающееся в последней агонии тело и побежала прочь, в укрытие собственного дома.
Она знала, что далеко не все сегодня погибнут в клубе, многие спасутся. Но знала она и то, что предчувствие ее вновь не подвело: ее танец действительно оказался последним. Она больше не выйдет на сцену до тех пор, пока проблема с криптидами не будет решена…
Возможно, не выйдет уже никогда.
Некоторое время Лейс Марсад позволял себе просто плыть по течению. Слишком уж неожиданными были свалившиеся на него перемены, слишком мало он мог контролировать… Но постепенно он освоился, привык к своим спутникам, научился спокойно воспринимать другие части станции. Ему снова захотелось почувствовать себя нужным, сильным… Он даже считал, что обязан это сделать. Да, он не был виноват в том, что натворила Шукрия, он, в некотором смысле, тоже стал жертвой ее жадности и трусости. Но он не остановил ее тогда, на четвертом уровне… Быть может, если бы он сразу разобрался в ее сути, не было бы теперь угрозы «Слепому Прометею»? Или даже ядерного взрыва…
Наверняка он не знал, отменить прошлое не мог, да и месть Шукрии считал бесполезной – хотя эта гадина наверняка еще таилась где-то в Лабиринте. Что с того? Если он обратит ее в кристаллы, никому легче не станет. Настоящую пользу станции Лейс мог принести, только ускорив уничтожение червей.
Он не был уверен, что впустить их на второй уровень – такая уж хорошая идея… Но вместе с тем он понимал, что истребить их здесь будет проще, чем в Лабиринте. Лейс не стал спорить с чужаками, потому что у него лучшего решения все равно не было. Его просто задевало то, с каким безразличием они признали необходимость пожертвовать жизнями людей… Они не могли этого изменить – но могли скорбеть! А они просто приняли это событие как данность.
Возвращение хищников все изменило. Военные, еще недавно ломившиеся в гарнизон, были вынуждены отступить, чтобы сдержать первую волну существ, прорывающихся из Лабиринта. Чужаки понимали, что долго такой отвлекающий маневр работать не будет, они исчезли, и Лейс понятия не имел, куда они направились. Он не говорил с ними об этом, он сразу понял, что должен не таскаться за ними, а принять участие в спасательной операции.
Он ведь умел убивать этих существ как никто другой! Он задержался возле компьютеров в лаборатории лишь для того, чтобы получить больше сведений о своем будущем противнике, после этого он намеревался отправиться на охоту.
Лейс не ожидал, что кто-то нарушит его уединение, и тем больше было его удивление, когда он обнаружил, что на соседнем столе, скрестив под собой ноги, сидит один из чужаков… Да еще и худший: Гюрза! Лейс понятия не имел, когда он вернулся, как, почему не издал ни звука – и о чем думает теперь. Изначально ему казалось, что самой большой загадкой среди чужаков станут те странные белокожие мужчина и женщина. Однако, понаблюдав за ними, Лейс убедился, что они как раз более-менее предсказуемые, просто выглядят необычно.
С Гюрзой все было наоборот. Он выглядел как самый обычный молодой мужчина, непримечательный даже – такого сложно запомнить и сложно описать, если вдруг попросят. И все же было в нем что-то такое, от чего у Лейса – Мертвого, видевшего массовую гибель людей, едва не казненного! – мурашки шли по коже. Вот и сейчас Гюрза ничего не делал, просто не сводил немигающих светлых глаз с объекта наблюдения, а Лейсу вдруг показалось, что перед ним застыл хищник, готовый напасть в любой момент и неподвластный даже его дару.
– Что… что тебе нужно? – спросил Лейс. Намеревался он говорить уверенно и безэмоционально, но голос чуть заметно дрогнул даже на коротком вопросе.
– Я пришел тебя сохранить, – у Гюрзы как раз с бесцветным тоном проблем не было, интонацией он владел идеально. – Сам по себе ты так же бесполезен, как все остальные. Но твой дар уникален, за ним я еще хочу понаблюдать.
– Но… Я… Я вроде как не против…
– Ты-то не против, но как только ты умрешь, твой дар станет бесполезен. Я пришел чуть отсрочить этот момент.
– Я не собираюсь умирать, – нахмурился Лейс. – Я хочу присоединиться к охоте на криптидов…
– Они не криптиды.
– На червей! Все равно, как их называют, я хочу помочь в их истреблении… Уж не думаешь ли ты, что они меня убьют?
– Нет. Но им и не придется: ты убьешь сам себя.
– Я не хочу!
– Поэтому твоя смерть будет не осознанным самоубийством, а предсказуемой случайностью.
