Сначала Мира решила, что перед ней избалованная принцесса, для которой станция, полная несчастных, страдающих людей стала неким подобием игрушки. Но, наблюдая за Таней Коблер, она пришла к выводу, что смотрит скорее на птичку в клетке. Очень красивую птичку в очень дорогой клетке – но тем не менее. Птица, выросшая в неволе, не представляет, что существует мир за решеткой – или за пределами человеческого жилья, если ее балуют возможностью полетать по комнате.
Вот и Таня действительно не знала, как обстоят дела на «Слепом Прометее». Прожила на свете двадцать три года – и не разобралась, такой вот парадокс. Но можно ли ее осуждать? Она была поздним ребенком Юда и Ирины Коблер, их маленьким неожиданным сокровищем, которым они не собирались делиться ни с кем. При этом они не планировали жертвовать чем-то ради Тани, и когда их обоих заинтересовала экспедиция в Сектор Фобос, они согласились без оглядки на будущее дочери.
Ей было шесть лет, когда она ступила на борт «Слепого Прометея». Судя по всему, Таня очень плохо помнила то время и периодически путала реальность Земли и Сектора Фобос. Кому-то это показалось бы признаком глупости – особенно другим обитателям станции, для которых эти годы прошли если не в аду, то где-то очень близко к нему. Хотя на самом деле Таню сложно было винить, ведь для нее Сектор Фобос стал территорией садов и лугов на уровне ферм, улыбками друзей, любимой работой… Родители создали для нее иллюзию мира. Это было не так уж сложно, учитывая, что Юд Коблер изначально был штатным психологом, а потом и вовсе превратился в Наставника, обретавшего все большую власть.
Чувствовалось, что Лейс не спешит ей верить. То, что кто-то может столько лет прожить среди иллюзий, казалось ему невозможным – будто Таня намеренно издевалась надо всеми, кто страдал на четвертом уровне! Мира же не рвалась осуждать девушку. Если очень хочется во что-то верить, обмануть себя не так уж сложно… Ей ли не знать?
Спорить с Лейсом она не собиралась, ей нужно было решить, как быть дальше. По идее, нужно использовать Таню как заложницу, вот только глядя на эту заплаканную малолетку, обнимающую перепуганных детей, Мира не находила в себе нужной решимости. Да и потом, она была совсем не уверена, что родители Тани действительно пойдут на какие-то жертвы ради нее. Она хороша, пока она покорна и мила, но что будет, если она перестанет быть удобной?
Мира размышляла об этом, когда по классной комнате разнеслась мелодичная трель звонка. Он доносился непонятно откуда, и Мира даже заподозрила, что это очередная диверсия, но нет, все оказалось куда проще. Таня поспешила достать из сумки личный компьютер и включила видеосвязь.
На световом экране появилась женщина в белой рабочей одежде, очень похожая на Таню, выглядящая настолько молодо, что ее логичнее было принять за старшую сестру, чем за мать. Но Мира не сомневалась: они сейчас видят Ирину Коблер, главу местной больницы.
А вот сама Ирина их не видела: компьютер передавал ей лишь то, что улавливала миниатюрная камера на передней панели. Поскольку Мира и Лейс оставались в дальней части комнаты, Тане нужно было постараться, чтобы показать их матери. А стараться она, судя по всему, не собиралась.
– Мама, что происходит? – Таня явно намеревалась говорить сурово, но, увидев мать, почти сразу снова сорвалась на слезы. – Что это такое?!
– Ты жива, детка, я очень рада. Когда мне доложили, что криптиды добрались до школы, я чуть с ума не сошла от волнения. Ты не пострадала?
Ирина Коблер говорила… странно. Слова вроде как были правильные, те, которые и полагалось произносить взволнованной матери. Однако интонация была сонная, малоэмоциональная, как у плохой актрисы. Как будто Ирина в свое время выучила, что матерям положено любить своих детей, и теперь старалась изобразить нечто подобное, не любя по-настоящему.
Но Таня ничего странного не заметила – то ли из-за грядущей истерики, то ли потому, что Ирина была такой всегда.
– Мама, ты не представляешь, что здесь случилось! Нескольких человек убили, на мой класс напали…
– Сама ты в порядке? – перебила ее Ирина.
– Да, я… У меня все хорошо. Мама, это же кошмар…
– Татьяна, успокойся, восклицаниями ты ничего не добьешься. Собери свои вещи и ожидай на месте. Через десять минут прибудет группа, которая доставит тебя в убежище.
– Что за убежище?
– Увидишь.
– Я хочу понять, что за убежище такое, где поместится столько человек! – настаивала Таня.
– Каких еще человек?
– Ну как же… Я, другие учителя, дети… У нас тут много детей!
– Золотце, ты не поняла. Увезут только тебя, после этого наши люди помогут превратить в убежище всю школу, с детьми все будет в порядке.
Ловкая отговорка: Ирина давала дочери шанс спастись, оставив совесть чистой. Вот только Таня оказалась не такой наивной, как полагалось тепличному растению.
– Тогда зачем уезжать мне? Мама, я понятия не имею, что происходит, откуда взялись эти слизняки… Но детей я точно не брошу! Я их учитель, я… я за них отвечаю! Если школу превратят в убежище, я буду здесь вместе со всеми.
