Поэтому Таня рассказала ей правду. О том, что «Слепой Прометей» – прекрасное место, лучшее, что можно было взять у Земли, в якобы непригодном для жизни Секторе Фобос. Она говорила про луга и сады, про стада приземистых коров и кроликов с забавными розовыми носами. Упомянула, как счастливы дети и какое замечательное будущее тут можно построить. Ей хотелось, чтобы незнакомцы поняли: станция – волшебное место, которое обязательно нужно защитить и сохранить!
Но не похоже, что они осознали, в каком райском уголке оказались. Под конец Тане хотелось плакать, и, хотя слезы не сорвались, на глазах они блестели. Это для незнакомцев ничего не значило, женщина смотрела на собеседницу как-то непонятно. Не осуждающе, а как будто… снисходительно? Таня не поняла уже этого, а вопрос, прозвучавший, когда она закончила рассказ, окончательно сбил ее с толку:
– Ну и кто у нас мама и папа?
В какой-то момент Шукрия даже радовалась тому, что спаслась… А потом до нее дошло: она не спаслась, не по-настоящему. Ее не оставили в покое, ей просто позволили умирать. Зачем гоняться за той, кому и так осталось недолго?
Она понятия не имела, чем заболела, да и не думала об этом: голова теперь кружилась постоянно, сосредоточиться становилось все сложнее. Шукрия больше не могла есть – не хотела, а если заставляла себя, еда тут же рвалась обратно. Вес уходил, под кожей все четче проступали кости, да и кожа выглядела странно – тонкая такая, разрывающаяся от любого прикосновения, покрытая гниющими язвами.
Лекарства в доме закончились очень быстро. Все, даже те, которые вроде как не могли помочь – Шукрия все равно пила их, ведь те, от которых должна быть польза, уже не помогли. Потом она попробовала отлежаться, но и это не принесло пользы. После нескольких часов мучений она заснула крепким нездоровым сном, а когда проснулась, стало только хуже.
Она хотела купить лекарства, но их больше не было. Похоже, в Лабиринте творилось нечто странное, люди запирались в своих домах, запасаясь припасами и медикаментами. У знахарей разобрали даже ту ерунду, на которую люди раньше и смотреть-то брезговали! Шукрия попыталась хотя бы выяснить, что с ней происходит. Знахарь велел ей не приближаться, иначе он будет стрелять.
Она готова была отдать все, чтобы избавиться от боли, даже свое главное сокровище, само обладание которым долгие годы придавало ей сил. Но что толку от этих камней, если она умирает? Да и сами камни будто устали ждать подходящего часа: они помутнели, сделались переливчато-белыми, как земные опалы. Красоту они не потеряли, однако Шукрия догадывалась: такие перемены ненормальны. Впрочем, ей сейчас было не до того: камни все равно некому отдать. Под влиянием неведомой угрозы из тоннелей Лабиринта исчезли даже нелегальные торговцы, сбывавшие краденое за сумасшедшую плату.
У Шукрии оставалась только одна надежда: та, с кого все и началось… Элиза. Это ведь Элиза завербовала ее, уговорила предать Сабира, вытащила с четвертого уровня, внушила надежду, что здесь будет лучше. Пусть помогает до конца!
Правда, сама Элиза явно не считала, что должна Шукрии, на последние четыре вызова она не ответила. Шукрия продолжала названивать лишь потому, что больше ничего сделать не могла. И вот на пятый раз, когда она уже потеряла надежду, на экране неожиданно появилось раздраженное лицо Элизы.
Это странно… Элиза никогда раньше не показывала раздражение так открыто, она улыбалась даже тем, кому улыбаться не хотелось. Но сегодня от былой вежливости не осталось и следа.
– Чего тебе? – коротко спросила Элиза.
– Я… Мне нужна помощь, – прошептала Шукрия, и даже этого было достаточно, чтобы на губах появились кровоточащие трещины.
– Я вижу. Я разве похожа на лекаря?
– Нет, но… В Лабиринте хороших врачей нет и никогда не было, мне нужно попасть в больницу второго уровня!
– В таком виде?
– Этот вид как раз причина, по которой мне нужно в больницу! – Шукрия почувствовала, как на глазах закипают слезы, и от этого было больно так, будто ей в лицо плеснули кислоту. Ничего подобного она раньше не испытывала, страх лишь нарастал.
– Дождись окончания карантина.
– Да какого еще карантина?.. Не важно, я ничего уже не дождусь, помощь нужна срочно!
– Срочная помощь не для таких, как ты, – холодно заявила Элиза.
– Что… что это значит?
Кто-то другой, может, и начал бы подбирать слова осторожней, беседуя с умирающей женщиной. Но Элиза Галлахар никогда не отличалась милосердием.
– Ты – полностью отработанный ресурс. Некоторые переселенцы из четвертого уровня сумели стать полезными, но не ты. И, глядя на тебя, я не думаю, что от тебя будет какой-то толк.
– Но я… У меня…
– У тебя ничего нет, – перебила ее Элиза. – Не звони мне больше, сейчас не до тебя.
Она отключила сеанс связи. Наверно, и заблокировала Шукрию, но та проверять не стала. Желания перезвонить все равно не было… Было желание отомстить.
