– Что-то я не понимаю, Артур. Для чего ты тащил её сюда? Не слишком ли много заморочек из-за какой-то псины?
Да, заморочек было и впрямь многовато. Да и стоило мне озвучить свою легенду Дэнису, как она показалась мне совсем не убедительной. Но другого объяснения я не придумал. Я был слишком взволнован в тот момент, чтобы придумать что-нибудь более правдоподобное.
Я сказал Дэнису, что не мог оставить тело просто валяться на дороге. Нужно было закопать её, а лопаты у меня с собой не было. Мне было жалко собаку. В этом я ему не соврал.
Меня даже не удивило то, что смерть собаки меня огорчила больше, чем смерть Хлои. Может быть, это было всё из-за того, что я уже давно привык видеть трупы людей. Или из-за того, что собаку-то убил именно я и теперь чувствую вину из-за этого. А может, и из-за того, что животных я всегда любил гораздо больше, чем людей. И ведь это легко можно объяснить тем, что я вижу в каждом человеке пороки, которых нет у животных. Знакомясь с новым человеком, я мысленно приписываю ему тот грех, который он совершил или мог бы совершить. В любом случае я рассматриваю людей как заведомо провинившихся созданий. Мы все червоточина, не запланированная Всевышним творцом. Мы как черви, изъедающие нашу планету. Даже хуже. Мы те, кто пожирает друг друга. Мы все грешны. Мы все омерзительны в разной степени. Будь то священник, собирающий подаяния с наивных людей и покупая на эти деньги новые серёжки для своей любимой жёнушки. Или десятилетний ублюдок, который топит котят в миске с хлоркой, чтобы увидеть ещё больше мучений крохотного животного. Или возьмём, к примеру, благовоспитанную миссис Роуз, которая является святой для своих соседей. Она готова отдать последнюю рубашку нищему и участвует во всех благотворительных вечерах. Но никто не знает, что этот ангел закапывает у себя в саду уже третий нежелательный плод своей похоти.
Но хуже всего, что человек убеждает себя в том, что он хороший. Он придумывает себе оправдание и прикрывается покаянием.
Человек априори злое существо. Особенно по отношению к другим людям. Если мы помогаем человеку, попавшему в беду, то только лишь для того, чтобы потешить своё самолюбие. Для того чтобы чувствовать себя лучше. Вроде как загладить вину за прошлые свои ошибки. Но что интересно, если мы помогаем попавшему в беду животному, то мы не думаем про спасение своей души. Мы просто хотим спасти это существо и чувствуем облегчение только тогда, когда узнаем наверняка, что судьба этого животного теперь в безопасности. Глубоко в душе мы знаем, что это безгрешное создание, несомненно, нравственно выше всех нас. Может быть, именно поэтому некоторые люди так жестоки к ним. Потому что чувствуют, что сами являются морально более низкими существами.
Можно сказать, что людей я и вовсе ненавидел. Я знаю, что это неправильно, но я ненавидел всех, кого не знал. Для меня все незнакомые мне люди выглядели либо как агрессивно настроенные личности, либо как безнадёжно тупые и ограниченные потребители.
Легко ненавидеть человека, которого не знаешь, так как его поступки всегда кажутся нелепыми и абсурдными, а слова – смешными и несуразными. И я уверен, что для других людей я выгляжу так же нелепо, как и они для меня. Мы все ненавидим друг друга, пока не познакомимся поближе. Если ты не занимаешь более-менее значимую часть в жизни человека, то он так и остаётся сволочью по отношению к тебе. В его сознании ты человек, которым можно пожертвовать ради достижения своей цели, через чью голову можно переступить. Но парадокс в том, что стоит узнать его немного ближе, и он, в принципе, уже не такой и безмозглый, а его общество теперь более-менее терпимо. И вообще, чем ближе к тебе человек, тем меньше ты видишь в нём неразумного. Ну, или подсознательно пытаешься не видеть этого и, конечно же, оправдываешь его.
Естественно, я ненавидел не всех людей. Хоть я и знал, что никто не безгрешен, но от Мари и Софи я никогда не видел лицемерия и притворства. Их я любил безмерно.
Итак, Дэниса вроде удовлетворило моё объяснение, хоть он и посмотрел на меня с нескрываемой насмешкой. Видимо, он считал, что какая-то дворняга недостойна того, чтобы тратить столько времени и усилий на неё. Но это было его мнение, и я не собирался переубеждать его. Нужно отдать должное Дэнису, он также не стал комментировать моё поведение.
Мы не стали долго рыбачить. Раньше мы втроём засиживались до позднего вечера, не замечая за разговорами, как проносится время. Но сегодня каждый из нас просто хотел провести время в спокойствии и желательно без лишних телодвижений. Каждый думал о своём. У каждого были свои проблемы. А мне, ко всему прочему, ещё и было неимоверно тяжело двигаться. По большей части именно эта ноющая боль вновь и вновь возвращала меня к вчерашнему дню, заставляя моё сердце замирать от ноющей тревоги.
