Мы с Дэнисом успели поймать пару рыб, которых сразу же приготовили на мангале. После мы устроились у печки, поедая всё съестное, что у нас было, и запивая это прохладным пивом. Мы много разговаривали о своих семьях. За то время пока мы не виделись, у каждого в жизни произошло многое, что можно было бы обсудить. И мы открыто рассказывали друг другу все подробности своих приключений, не переживая о том, что они могут дойти до кого-нибудь ещё. Я доверял ему в этом плане, а он доверял мне.
Так мы и просидели пару часов до того, как не стемнело.
Хорошенько прибравшись, и разложив всё по своим местам, мы начали собираться. Нам нужно было выдвигаться по домам. Отдых закончился. Пора возвращаться в реальный мир.
Когда я отъезжал от озера, на душе у меня не было тяжести. Более того, я чувствовал, будто сбросил эмоциональный груз с плеч. Но чем ближе я подъезжал к своему дому, тем больше чувство тревоги накрывало меня. Уже дома я понял, что попросту боялся смотреть в глаза Мари.
Когда я доехал, дочь уже спала. Мари сидела в гостиной, подняв ноги на диван, и смотрела телевизор. Она не заметила, как я зашёл. Свет от телевизора мерцал в темноте на её спокойном лице. Увидела она меня лишь тогда, когда я присел рядом с ней на диване. По телевизору шёл какой-то чёрно-белый фильм, смысл которого я не уловил. Она молча опёрлась на меня своей спиной так, что я видел только часть её лица.
– От тебя пахнет, – произнесла она своим медовым голосом.
– Ты хотела сказать воняет, – усмехнувшись, ответил я.
– Тебе Клайд звонил. Он не смог дозвониться до тебя вчера.
Меня будто по голове ударили. Я забыл о Клайде. Нужно было позвонить ему вчера и рассказать всё, что я узнал. А что, если Мухтади уже улетел из страны? Это был единственный шанс спасти Акифа. Но сейчас уже поздно звонить. Ночью мы, опять же, ничего не решим. Оставалось надеяться, что араб ещё не сбежал.
– Ты же знаешь, что на озере совсем нет связи. Мы поговорим с ним завтра утром. Думаю, ничего страшного не произойдёт, – изрёк я как можно более спокойно, хоть и сердце моё билось неимоверно.
Скорее всего, она почувствовала, что моя уверенность является напускной, так как плечом она упиралась прямо мне в грудь и могла чувствовать, как моё сердцебиение участилось. А это верный признак лжи. Она не подала даже вида, что заметила это. Как, впрочем, и всегда.
Она продолжала совершенно спокойно смотреть телевизор. Хоть я и смотрел кино вместе с ней, но так и не услышал ни единого слова из фильма. Я был полностью погружён в мысли об Акифе и моём промахе.
Мари пробудила моё сознание тем, что поднялась с дивана и, поцеловав меня в лоб, молча отправилась спать. Я и не заметил, как фильм уже закончился.
После душа я сразу пошёл в спальню, где она уже тихо посапывала в нашей постели. Вся усталость, обретённая за эти дни, разом навалилась на меня. Я заснул сразу, несмотря на всю тревогу, бурлящую у меня в душе.
Всё утро на работе я мучился от головной боли. Настежь открыв дверь кабинета и приоткрыв окно, я сотворил таким образом сквозняк. Таблетка ещё не помогла, поэтому я сидел не двигаясь, обхватив голову обеими руками. Упёршись локтями на стол, я размеренно сдавливал виски большими пальцами. Это облегчало пульсирующую боль в голове. Так как остальные пальцы закрывали мне обзор, то я не мог знать, кто ходит рядом с моей дверью. Я узнавал людей по голосу, когда те здоровались со мной. Так я сидел долго, опустив голову и бессознательно рассматривая документы, лежавшие на столе.
Лора уже дважды заходила ко мне в кабинет. Не получив ответ в первый раз на своё милое замечание о том, что кто-то вчера перебрал с алкоголем, за которым следовало продолжительное хихиканье, она решила прийти ко мне с таблеткой обезболивающего, которое положила перед моим лицом с напускным сочувствием. После этого она ходила возле моей двери каждые десять минут, спрашивая, как я себя чувствую.
Сегодня она раздражала меня как никогда раньше. Я бы с удовольствием прибил её, если бы весь мужской род не ополчился бы на меня после этого, бегая с факелами и вилами за мной.
– Это как понимать! – завопил Клайд.
Я так и подпрыгнул от неожиданности. Он застал меня врасплох, пользуясь тем, что я не мог видеть, кто заходит ко мне в кабинет.
– Клайд, если ты хоть чуть-чуть веришь в Бога, то не ори ты ради него. У меня голова вот-вот лопнет!
– Я-то как раз верующий! А вот ты, Артур, не прикрывайся Богом! – возмущённо ответил он.
– А то что? Буду гореть вечным пламенем в Аду? – простонал я.
– Ты-то точно окажешься там, атеист проклятый, – с еле заметной улыбкой произнёс этот внезапно объявившийся святой.
– Ада нет, Клайд. Мы итак уже в нём живём. Он на земле. Ты прекрасно знаешь, что я по поводу всего этого думаю.
– Ну, если ты не веришь в Ад и Рай, то это не значит, что их не существует. Это твоё личное и, между прочим, ошибочное мнение.
– А я и не говорил никогда о том, что не верю в Рай. Я не верю в Ад. И в церковь. И в религию. И в то, что ты способен отстать от меня сейчас.
