В этот день я толком ничего не делал. Большую часть времени я провёл за бестолковой писаниной. Сосредоточиться я всё равно не мог, поэтому решил уехать с работы ещё в обед. Я даже не стал объяснять мой ранний уход. Лора и так сама всем разболтает, что мне всё утро было плохо. И, естественно, все будут думать, что я уехал домой из-за похмелья.
Первым делом я поехал в автосалон. Нужно было как можно быстрее заказать чехол на сиденье. Мне было некомфортно видеть постоянное напоминание о случившемся в виде синего пледа, накинутого на переднее сиденье автомобиля.
Чехол пообещали привезти через неделю. На лучшее я и не надеялся. Придётся потерпеть ещё немного.
Я долгое время ездил по городу, бесцельно проводя таким образом своё время.
Мне не хотелось ехать домой. Я всё также боялся смотреть в глаза своей жены. Я чувствовал, будто она знает, что у меня что-то не так. Но она не расспрашивала меня ни о чём. Её молчание действовало хуже, чем если бы она допрашивала меня с упрямым сволочизмом, которое свойственно всем ревнивым женщинам.
Подъезжая домой, я увидел машину Мориса. Меня даже не удивило это. Я уже привык замечать её везде, где бы то ни было. Но теперь я знал, что этот человек не просто издевается надо мной, он ещё и хотел посадить меня в тюрьму. Теперь я точно был уверен в том, что не сын Мориса убил ту женщину. Эта сволочь хочет обезопасить себя раз и навсегда.
Гнев мгновенно закипел во мне. Я резко остановил машину на обочине. Выскочив из автомобиля, и даже не захлопнув дверь, я стремительно направился к Морису. Я видел, как он испуганно начал заводить свою машину.
– А ну стой, сволочь! – заорал я во всё горло.
Я и сам не заметил, как уже бежал за отъезжающим автомобилем. Остановившись, я смотрел ему в след. Сообразив, что я нахожусь на своей улице и осознав, что соседи могут увидеть меня, я оглянулся по сторонам. Меня никто не видел. Улица была пуста. Как же было бы дико увидеть соседям меня, гоняющегося за машиной священника. Да ещё и с проклятиями в его адрес. Это было бы очень сложно объяснить.
Гнев постепенно угасал. Я и сам не понял, зачем погнался за ним. У меня ещё будет время наведаться к нему домой. Нужно это сделать без лишнего шума.
Чертыхаясь, я сел в машину и доехал до своего гаража. Софи тоже была дома. Я это понял, увидев в коридоре её мужеподобные ботинки. Сняв куртку и шапку, я направился на кухню. Они ужинали. Увидев меня так рано, они даже замерли на пару секунд.
– Что? Я так плохо выгляжу? – попытался пошутить я.
Помыв руки и поцеловав дочь в лоб, я уселся за стол. София улыбнулась и продолжила есть. Мари ничего не сказала. Она молча поставила передо мной тарелку с вилкой и снова села за стол.
– Было мало работы? – спросила она, энергично нарезая у себя в тарелке отбивную.
Я тем временем накладывал себе пюре.
– Что-то типа того. Да и голова целый день раскалывается. Ничего делать не могу. К тому же нужно было ещё заехать сегодня в автосалон и заказать чехол на сиденье.
Мари замерла, держа насаженные в мясо вилку с ножом. Она смотрела сквозь тарелку.
– Зачем тебе новый чехол? – спросила дочь, одной рукой орудуя вилкой, а другой – печатая что-то у себя в телефоне.
– Я нечаянно сбил собаку по пути на озеро. Не мог бросить её на дороге, поэтому положил её на переднее сиденье, чтобы закопать на озере. Чехол сильно испачкался кровью, – ответил я, проводив взглядом Мари.
Моя жена с обеспокоенным видом встала из-за стола и удалилась из комнаты. Она слышала, что я сказал перед тем, как она вышла из комнаты, но ни на секунду она не заинтересовалась этим. Зато дочь сразу оторвала взгляд от телефона. Она взволнованно посмотрела на меня.
– Это единственное, что я мог сделать для несчастного животного, – ответил я на её взгляд.
Софи отложила телефон. Она с расстроенным видом стала ковырять вилкой свою еду. Она тоже любила животных, как и я. В этом она полностью походила на меня.
Через какое-то время вошла Мари. Она подошла к раковине и налила воды в стакан. С этим стаканом она подошла ко мне. В левой руке у неё была таблетка. Лицо у неё было такое, будто она чувствовала себя виноватой. Я вдруг подумал, что она так себя ведёт из-за того, что была так холодна со мной. Неужели она вспомнила, что я не робот и тоже могу болеть.
Она поставила передо мной стакан и протянула мне руку с таблеткой. Освободившуюся руку она положила мне на спину. Я почувствовал мягкое, еле заметное поглаживание. Я молча взял таблетку и запил её. Наклонившись, она так нежно, я даже бы сказал по-матерински, поцеловала меня в висок, обхватив правой рукой мою голову. Давно я не ощущал от неё такой нежности. Но вот глаза у неё были печальные, будто она вот-вот заплачет. Не может быть, что она так расстроилась из-за моей головной боли. Да и уж тем более из-за смерти собаки. Она спокойно относилась к таким вещам. Для меня всегда было дико то, что она воспринимает любую смерть как совершенно естественную вещь. Смерть всех наших домашних питомцев никогда не тревожила её. Она никогда не расстраивалась, никогда не говорила про это и не вспоминала об этом.
