Её не особо удовлетворил мой ответ. Она скривила рот так, как это делают маленькие девочки, когда обижаются.
– Лааадно, – протянула она, – я скажу всем, что ты, скорее всего, пойдёшь. Мы забьём на тебя местечко.
Она быстро встала и ушла, чтобы я не успел возразить ей. Она была уж очень целеустремлённой. Это раздражало. Взрослый человек понимает, когда люди хотят, чтобы от них отстали. Но Лора, похоже, совершенно не понимала, что её общество иногда раздражает людей. По крайней мере, меня…
Через минут двадцать Софи вышла из кабинета. Она была расстроена и не хотела отвечать на мои вопросы. Я отвёл дочь в машину, так как ей было некомфортно находиться в участке.
Следующим был я. Я зашёл в кабинет Френсиса и закрыл за собой дверь. Я чувствовал злобу на него. Я не понимал, для чего он так тщательно допрашивает мою дочь. Очевидно же, что она ничего не понимает и, вообще, многое не помнит.
– Я сразу скажу тебе, что тебя отстраняют от работы. На время, – хладнокровно сказал Френсис, не успел я ещё закрыть дверь.
– Вот как?! Я догадывался. Хоть и не понимаю, каким образом моя работа связана со смертью Милтона, – негромко ответил я, присаживаясь напротив него.
– Ты прекрасно знаешь, что пока это дело не закроют, тебе не дадут работать.
– М-да. Ну, давай уже приступим к делу. Допрашивай меня! – сказал я с раздражением в голосе.
– Почему ты не сказал, что нашёл настоящего убийцу семьи Акифа? – незамедлительно спросил он.
Френсис внимательно смотрел на меня. Он наблюдал за моей реакцией. Меня от его слов будто током ударило. Я почувствовал давление в его взгляде. Злобу сменила тревога. Откуда, чёрт подери, он узнал?
Френсис не мог не заметить моего замешательства. Я не сразу ответил, так как пару секунд испуганно таращился на него. Нужно было любыми усилиями восстановить своё спокойствие. Я стал лихорадочно собирать свою невозмутимость в единое целое, так как она фейерверком разлетелась в разные стороны. Это не особо получалось у меня. Это было похоже на снеговика, которого я безуспешно пытался слепить из сухого песка.
– Настоящего? – спросил я, так как не смог больше ничего другого произнести.
Подняв одну бровь, он продолжал выжидающе смотреть на меня. Я собрал всю волю в кулак и постарался прийти в себя.
– Что ты имеешь в виду? – попытался я ещё раз добиться от него ответа.
Он хмыкнул и откинулся на спинку стула.
– А то, что к нам в участок недавно звонила одна пожилая дамочка, которая спрашивала, почему мы не арестовали убийцу, который живёт с ней в одной квартире. Мухтади – ведь так его зовут? – он посмотрел на лист бумаги, лежавший перед ним, перед тем как произнести его имя.
– Теперь мне сажать любого, кого выжившие из ума старушки назовут убийцей? На каком основании я должен был задерживать Мухтади? – с вызовом спросил я.
– А разве это не наша работа – искать преступников и сажать их в тюрьму? – спросил он, повышая тон.
– Ты прекрасно знаешь, что наша! – рявкнул я.
– Ну, и как ты объяснишь то, что намеренно отпустил преступника! – закричал он, привстав с кресла.
Допрос превращался в словесную перепалку. Я никогда не видел, чтобы Френсис кричал на кого-либо. Но именно это позволило мне собраться. Я перестал себя чувствовать прижатым к стенке.
– А с чего ты взял, что он убийца? Только потому, что она так сказала? А ты не хочешь послушать мнение специалиста по этому поводу, а не какую-то старуху? – ещё громче закричал я, вскочив со стула и хлопнув ладонями по столу.
Он первый понял, что в таком тоне нам разговаривать будет бесполезно. Френсис спокойно сел на место, вспомнив о чувстве собственного достоинства.
– Оливия Беккер – очень любопытная женщина. Ты в курсе, что она слышала каждое слово из вашего разговора с Мухтади? – спокойно спросил он.
Я тоже сел на своё место. У меня пересохло в горле. Не хватало мне ещё этого! Кто просил её лезть туда, куда не просят! Я чувствовал себя так, будто погружаюсь всё глубже и глубже на дно грязного болота. Меня затягивала череда неудач.
В конце концов, я оказался лягушкой в кипящей воде.
Когда-то я прочитал статью про эксперимент с этим земноводным. Их погружают в холодную воду, которую постепенно начинают нагревать. Если нагревать воду достаточно медленно, то земноводное не замечает перемены, продолжая всё так же спокойно сидеть в воде. Тогда, когда она поймёт, что ей угрожает опасность, будет уже поздно. В итоге она сварится заживо.
Сейчас я ощущал себя безмозглой лягушкой.
– Она совсем старая. У неё очень плохой слух. Как она могла слышать, о чём мы разговариваем? – устало спросил я.
– Она пересказала мне весь разговор. И судя по тому, что я услышал, мне стало понятно, что она не могла это придумать.
– Ты ошибаешься. Я тоже думал вначале, что она права. Но, когда я поговорил с Мухтади, а потом увидел его комнату, то понял, что этой старухе просто скучно. Она видит интриги везде, и только потому, что ей нечем заняться.
– Ты хочешь сказать, что она всё придумала? – всё также раздражающе спокойно спросил Френсис.
