Мы вышли на улицу вместе. Мари села на небольшой лавочке рядом с лестницей, ведущей в дом. Она держала две бутылки пива. Свою бутылку она открыла и теперь поминутно отпивала из неё, в то время как мою поставила возле себя.
Я разжёг огонь в мангале и выложил мясо на решётку. После этого я сел рядом с женой и открыл свою бутылку.
Вечер был на удивление тёплым. Ветра почти не было, а те лёгкие дуновения, которые иногда развивали волосы Мари, приятно охлаждали нас своей прохладой. Солнце почти зашло за горизонт, а небо приобрело насыщенно-синий оттенок, переходящий в красновато-оранжевые полосы облаков. Мы глубоко вдыхали влажный воздух, наполненный запахами хвои, почвы и дыма, исходящего от мангала.
Софи с Милтоном стояли у озера. Она жалобно говорила ему что-то, а он пытался её успокоить. Нам хорошо была видна вода, рядом с которой стояли дети. Было ещё не слишком темно, но лес уже казался непроглядным. Сейчас он выглядел зловеще. Я неосознанно повернул голову и взглянул на тёмную проплешину в деревьях, которая образовывала проход в лес. Внутри него была непроглядная тьма. Она завораживала и в то же время ужасала меня. У меня пробежали мурашки по всему телу.
– Может, это и хорошо, – сказала Мари задумчиво.
– Что?
– То, что Софи поймёт всю боль первой любви так рано. Ведь каждый должен пройти через это.
– Почему ты так думаешь? Разве первая любовь не может быть со счастливым концом? Или хотя бы оставить приятные воспоминания?
Она смотрела пустыми глазами на мангал. Взгляд её был задумчивым и безразличным.
– Нет, – хладнокровно произнесла она, – к тому же первая любовь предостерегает тебя от всех ошибок, которые ты можешь совершить в будущем. Но их сложно усвоить с первого раза. Некоторые понимают свои ошибки только со второго раза, а то и с третьего. Надеюсь, наша дочь будет достаточно умной, чтобы сразу усвоить всё.
– Ты слишком пессимистично на это смотришь. Нельзя делать обобщённые выводы исходя только из своего опыта. Я не верю, что на целом свете нет тех, у кого первая любовь стала единственной и неповторимой.
– Ромео и Джульетта, – незамедлительно произнесла моя жена, многозначительно посмотрев на меня.
– Я понял, что ты имеешь в виду, но я говорил не про то, – усмехнувшись, ответил я, – и, кстати, какие же это ошибки в твоём случае?
Она перевела взгляд на разбирающихся между собой детей. Они выглядели так нелепо, выясняя отношения. Но я помню себя в их возрасте. Такие моменты казались мне до крайности серьёзной вещью.
– Не ожидать от мужчины того, на что он не способен.
В первую секунду я даже не понял, что она имеет в виду. Но потом до меня дошло. Эта фраза могла показаться грубой, если она не содержала в себе самую настоящую истину. Она давно не ждала от меня ничего, поэтому в наших отношениях наступил такой холод. Меня это по-настоящему задело. Мне захотелось узнать у неё, с какого момента она перестала ждать от меня того, что я не могу ей дать. Ведь в начале отношений она была совершенно другой.
Только я открыл рот, чтобы задать ей этот вопрос, как мы услышали крики Софи. Мне было отчётливо видно, что происходит у озера.
Софи стояла с телефоном Милтона в руках, который с минуту назад она вынудила его отдать ей. Посмотрев на экран телефона, она начала спрашивать у него что-то. Голос у неё надрывался, переходя в плач. Я был уверен, что она нашла переписку Милтона с другой девочкой, но, как оказалось, всё было намного хуже.
Я уже готовился, что мне предстоит утром везти Милтона домой, как Софи закричала во весь голос. Этот крик и привлёк наше внимание.
– Как ты можешь говорить такое! – кричала она, захлёбываясь слезами.
Мы насторожились. Я встал, чтобы направиться к ним. Нужно было успокоить их. Софи в это время начала что-то шептать. Странно, но её голос показался на удивление близко. Даже крик её не был так отчётлив, как последние сказанные ею слова. Несмотря на это, я не понял ни одного её слова. Софи стояла, опустив голову. Волосы закрывали ей лицо. Спину она держала удивительно прямо, а руки безжизненно висели по бокам, и только пальцы рук двигались неестественным образом. Телефон теперь лежал рядом с ногой нашей дочери. Она выронила его в тот момент, когда начала что-то тихо говорить. Она резко, не поднимая головы, наступила со всей силы на него, отчего телефон разлетелся вдребезги. Она пробормотала что-то себе под нос и умолкла.
Это всё было настолько странно для нашей дочери, что я уже не на шутку перепугался. Я ускорил шаг. Это была слишком странная реакция на разрыв отношений. Обычно девочки начинают рыдать, запираясь у себя в комнате и слушать слезливые песенки. Но наша дочь сейчас походила на самого настоящего монстра.
Мари не отставала от меня. Я заметил краем глаза, что жена с неподдельным ужасом смотрит на Софи. Я не понял, отчего моя жена так испугалась, но неосознанно ускорил шаг.
