И да – я рыдал, прощаясь с Софи.
Артур сидел за ослепительно белым столом. Стены и потолок раздражали его глаза такой же исключительной белизной. Напротив него сидел мужчина лет шестидесяти пяти. Прошло целых две недели, перед тем как доктор решил наведаться к новому пациенту. Всё это время Артур мучился в ожидании, находясь в полной уверенности, что после разговора с ним всё сразу встанет на свои места. Но после нескольких неудачных попыток уговорить санитаров позвать Мистера Голденберга он понял, что находится здесь не в качестве человека, которому могут помочь решить его проблемы, а в качестве умалишённого, с которым не будут церемониться, если тот будет упрямиться и требовать то, что они не намерены делать. К его словам и просьбам все оставались глухи. К концу второй недели Артур полностью разуверился в том, что даже врач сможет ему помочь.
Мистер Голденберг был низким и очень полным мужчиной. Глаза у него были добрые и ясные, а выражение лица располагало к себе каждого, с кем он заговорит. Он был весьма энергичным человеком, несмотря на его годы и полноту.
Они сидели и разговаривали с Артуром уже больше двух часов. Точнее, Артур тихо и монотонно рассказывал, а Голденберг заворожённо слушал его, совсем позабыв о том, что ему необходимо было заполнять карту пациента.
В образе исхудавшего темноволосого человека можно было разглядеть то, что ещё недавно он был высоким и сильным мужчиной в самом расцвете сил. Из-за всего, что с ним случилось, он высох и превратился в измученного и разбитого раба своих грехов. Глаза у него стали совсем стеклянные, из-за чего взгляд его выглядел безжизненным.
Сгорбившись, Артур равнодушно рассказывал окончание своей истории. Его руки безжизненно покоились на коленях, выдавая его полное безразличие ко всему происходящему. Он уже не ждёт, что ему кто-то поверит. Он столько раз прокручивал у себя в голове всё, что с ним случилось, что теперь повествовал свою историю так, будто читал вслух прочитанную множество раз книгу.
– Мари и Софи смогут жить и без меня, – сказал Артур, закончив своё повествование.
Мистер Голденберг ещё с минуту молча таращился то на Артура, то на раскрытую перед собой папку с пустыми таблицами на листах. Во время того, как пациент говорил, Голденберг всё время кивал головой и в то же время неугомонно трогал рукой свой подбородок и нижнюю губу.
– Я думаю, что Вы могли бы сократить свою историю, отбросив описание нашей психиатрической больницы, – сказал доктор, улыбнувшись Артуру. И поправив очки, добавил: – хотя мы же никуда не спешим. К тому же мне не хотелось вас перебивать. Вы так увлекательно рассказывали, – приподнимая очки, он потёр переносицу своими пухлыми пальцами, – а Мари сказала вам, куда они отправятся?
– Похоже, вы плохо слушали меня, – апатично ответил пациент, – они отправятся в место, закрытое для всех обычных людей.
– Как вы думаете, где находится это место? – не унимался Голденберг.
– Без понятия. Вам, наверное, нужно почитать мифологическую энциклопедию. Когда узнаете, где они, дайте мне знать.
Доктор опять умолк на минуту. Он тщательно обдумывал каждый свой вопрос.
– То есть вы утверждаете, что ваша жена, которая заставляет биться ваше сердце, вскоре покинет вас. Разве это не означает, что вы должны умереть после того, как она уйдёт навсегда? Я ошибаюсь?
– Я не утверждаю. Я говорю вам то, что она мне сказала. Но я не сомневаюсь, что её слова являются абсолютной правдой. Теперь не сомневаюсь.
– И что же заставило вас увериться в этом окончательно?
Артур перевёл свой взгляд на мистера Голденберга. Некоторое время он не моргая смотрел в глаза врачу. Артур вдумывался в его вопрос.
– Я просто это знаю, – сказал он, пожимая плечами.
– Артур Хейз, мы сделали всевозможные анализы. Вы проходили разнообразные обследования. С вашим физическим здоровьем всё в порядке. У вас отлично работают сердце и все остальные органы. Про психологическое состояние, к сожалению, я не могу ничего хорошего вам сказать. Мало того что у вас параноидное расстройство личности, так ещё и сильнейшая апатия, которая привела к потере эмоциональности и безликому отношению к людям. Но это, слава богу, поправимо. Поэтому если вы не будете сами себе угрозой, то у вас в скором времени всё будет отлично. Я, конечно, имею в виду ваше эмоциональное состояние.
Артур глядел на него своими мёртвыми глазами. Он даже не слушал его. Мистер Голденберг сменил своё заинтересованное выражение лица на маску сочувствия.
– Понимаете, когда человек обвиняет окружающих в своих несчастиях, то на подсознательном уровне ему кажется, что он имеет над ними власть. Эта иллюзия мешает реально оценить ситуацию и признать свои ошибки. Вы снимаете с себя ответственность, чувствуя временное облегчение. Но проблемы остаются и создают новую волну дискомфорта. В конечном итоге вы остаётесь несчастным. Не переживайте, я помогу вам найти внутреннюю гармонию, – сказал он, расплываясь в довольной улыбке.
– Спасибо, не стоит. К тому же я уже сказал, что перестал обвинять Мориса. Я понимаю, что во всём виноват я.
