Каналы, канальи, загадочные сны. Хан и турчанка Азадэ, которую любил: ничего, кроме раздражения, они не вызывают. И на это можно потратить три жизни. Кто теперь читает наши письма? Я тоже в папке с надписью «Хранить вечно». Он не читает, если хорошо написано. Я тоже. Он читает только то, над чем можно поиздеваться. Тот же принцип и в беседе с лучшим телефонным другом? Лучший телефонный друг оберегает свой стиль от тлетворного влияния чужого плохого вкуса. Что из них ближе, неизвестно. А борьба была и тогда главным образом со своим эмоциями на второй день. Свист, блеф, пуф и туфта. Что-то мешает развернуться. Что-то все-таки не дает разыграться. 8 с половиной читателей так и не прочитали 106 страниц из других книг. Маленькая сопливая итальянка с громким именем Сильвана Бомбарделли. Все как в плохом анекдоте. Это называется свой стиль? Это наз. выработал? Борьба только с собственными реакциями на следующий день. Могу и отослать. 3 товарища, 2 рыцаря, полтора хама, 3 мушкетера – какая там еще была арифметика? Да, забыл про афишу «Современника». Чем же все это объясняется? А мало ли чем! Такие бельги. Была деловитость, а теперь изнеженность. Просто записки Ю. Цезаря. Но почему он не пишет как говорит? А говорит как пишет. А говорили, что он и пишет как говорит. Первый вариант всегда выбрасывался потому, что он каждому дураку в голову приходит. Первый вариант всегда лучше. И таким способом можно наговорить много хорошего. Надо только не молчать. И на это трех жизней не хватит. Еще один Невидимка, который за работой позабыл журнал племянниц Михаила Бакунина «Мели, Емеля – твоя неделя».
Ого, вы еще не так глаза выпучите, когда увидите, кто придет. А она разве не собирается в Лондон? Опять лживый роман о советской семье. Умер, умер, умер единственный защитник. А там по-новой без Веры Пановой – как на Садовой в Ростове-на-Дону. Такие тексты – по пальцам перечесть: рычаги, колибри, дилемма, невидимка – один раз в 4 года. С них обычно и начинается новый переплет. Ждал больше, меньше осталось. Ждал больше, могу и еще подождать. От имени имен покойников я приветствую вас и не хочу вас видеть. А я все равно к ВАМ хорошо отношусь. Такие нежности при нашей бедности. Теперь это называется интуиция. Раньше это называлось телепатия. Вот как надо, а то ВЫ. Культ черновика – самый важный из культов. В. В. Журавлев хорошо про Леонида Леонова: он каждую бумажку бережет, предварительно расклассифицировав по всяким размерам, и на каждый разряд свой ящичек и особый способ хранения. Все это записано 20 лет назад. Напрасная попытка вспомнить то, что надо просто отметить карандашом в давно написанном. Ну к нему я пойду только через: чей труп? Через свой труп! Как бы нам, а? А он язвенник. А он злой. У него КИРПИЧ лежит, он сам не строит и другим не дает. А у меня лежит ПОПЛАВОК. Лежал когда-то. Андрей Ирмович? Наташа Тарсис: таких тут нет! Платформа станции Малаховка в 6 часов вечера после войны. Чем «Человек-Невидимка» исключительный текст, непонятно. Наконец-то. Почерк левой руки, по утверждению комиссара Мегрэ, у всех одинаковый. Переписка с самой замечательной женщиной Восточного Полушария – ну конечно! Куда уж нам. Мадонна была оскорблена в своих лучших чувствах. Ну спасибо!
Я тоже научусь читать газеты. Вот мама сидит, водит глазами по газете и чему-то улыбается. Глаза у нее туда-сюда ходят. Она читает. И губами не шевелит. Это называется читать про себя. Много всяких событий, но я умею только про то, что уже написано. Попробовал написать про свержение самодержавия, ТРУДНО. Про кусок сахара легче. Про Сережку с Клавкой Наполовой хорошо бы написать, но как? Я и слов-то таких не знаю. Я сидел у нее на коленях, и она мне давала писать на своей толстой большой промокашке красного цвета. Вот была жизнь. А это чтой-то у тебя? Я этого ни разу не видел. Чайник с кипятком нужно было отнести в контору и не обвариться. Сможешь? Смогу. На углу пришлось отдохнуть. У тебя лифчики, как у девчонки? Журнал «Безбожник» – это для взрослых. Список библиотечных книг был брошен в темную вонючую яму: это было первое преступление против общества. Зачем я это сделал? Надо было выдавать по одной книге и список передать учителю. Почему ты этого не сделал? Сережка помешал. Перед Сережкой похвастался? Есть единая трудовая школа, а все частные школы отменены. ЧЕРЕЗ-ПОЧЕМУ? Он у меня берет червонец и не может порвать. Собаку звали Пудик. Пчеловод жил на горе. Вот тебе товарищ твоего возраста, будешь с ним играть. Такие хорошенькие плоскогубцы. Первое настоящее купание было не в Яме, а в озере у Ямы там, где были огороды. Неудобно вылазить, грязь. Зато там мелко и можно сделать вид, что умеешь плавать. Еще глубже. Дырочка в стене. Отчетливое видение у плетня возле того дома, который только что построили. Первые приключения связаны именно с этим, но Майн-Рид учил рассказывать о жирафах и носорогах.
