Макбета охватила безграничная радость. В последний раз он испытывал такую радость в детском доме, когда они с Дуффом расхаживали по двору и даже старшеклассники признавали их самыми крутыми в детдоме.
– То есть на практике это означает, что мы получим неограниченную власть и сможем сохранять ее столько, сколько захотим. А ты уверена, что Капитоль не вмешается?
– Дорогой, сегодня я побеседовала с одним верховным судьей. До тех пор, пока принятые Кеннетом законы не идут вразрез с федеральными, Капитоль над нами не властен.
– Ясно, – Макбет потер шею, – все это крайне интересно. Выходит, нужно только, чтобы Тортелл умер или сам объявил чрезвычайное положение…
Джек кашлянул:
– Мадам, господин Макбет, я вам еще нужен?
– Нет, Джек, можешь идти, – Леди махнула рукой на дверь.
Джек открыл дверь, и Макбет услышал музыку с первого этажа, а потом дверь за Джеком закрылась, и из окна донесся жалобный вой сирены «скорой помощи».
– Тортелл придумывает, как нас остановить, – сказала Леди, – поэтому нужно напасть на него первыми, и желательно побыстрее.
– А как же Геката? Если представить, что Тортелл с Гекатой – это змея, то Тортелл хвост, а Геката голова. Отруби змее хвост – и она станет еще опаснее. Нет, сперва надо избавиться от головы.
– Нет.
– Нет? Он же сказал, что убьет нас, если мы не поддадимся дрессировке. Ты что, хочешь превратиться в его дрессированную собачку?
– Помолчи и выслушай меня, любимый. Ты же слышал, что сказал Джек. Заключи перемирие с одним из врагов и разберись со вторым. Сейчас не время дразнить Гекату. К тому же я вовсе не уверена, что Геката и Тортелл действуют сообща. В этом случае Геката велел бы нам держаться подальше от Тортелла и не замахиваться на кресло бургомистра. А Геката ничего не сказал, даже узнав, что ты, вероятно, будешь участвовать в выборах. Пусть Геката считает, что мы усвоили урок, что теперь мы – его послушные собачонки, и когда власть в городе целиком перейдет в наши руки – а значит, и в его тоже, – он только порадуется. Понимаешь? Сперва покончим с одним врагом и получим то, чего хотим. А потом посмотрим, что можно сделать с Гекатой.
Его рука медленно поползла вверх по ее ноге. Леди умолкла и прикрыла глаза, и Макбет прислушался к ее дыханию. Дыханию, которое отдавало его руке безмолвные приказы.
Вечером и ночью город по-прежнему умывался дождем, однако чище от этого не стал. Капли стучали по крыше «Гранд отеля», где жили Флинс, Дуфф, Малькольм и Кетнес – они решили там остановиться, пока задуманное ими дело не будет закончено. В два часа ночи Кетнес разбудил стук в дверь. Она сразу же догададалась, кто это – не по количеству ударов, не по их ритму или громкости. Сам стук она не спутала бы ни с каким другим: стучали ладонью, причем ладонь эту Кетнес знала до мельчайших черточек и линий. Она приоткрыла дверь.
С Дуффа ручьями стекала вода, сам он стучал зубами, а лицо было таким бледным, что даже шрам почти исчез.
– Прости, но мне нужно в горячий душ.
– А у тебя разве нет…
– У нас с Флинсом только койки и раковина.
Кетнес открыла дверь и впустила его в номер.
– Где ты был? – спросила она.
– На кладбище, – ответил Дуфф из ванной.
– Посреди ночи?
– Сейчас там народа меньше.
Она услышала звук льющейся воды и подошла к двери в ванную:
– Дуфф?
– Что?
– Я просто хотела сказать, что мне очень жаль.
– Что-что? – переспросил он.
Кетнес кашлянула и уже громче проговорила:
– Жаль, что с твоей семьей так вышло.
Ее слова потонули в журчании воды. Кетнес вгляделась в наполнивший ванную пар.
Когда Дуфф, одетый в гостиничный халат и с мокрым узлом одежды под мышкой вышел из ванной, Кетнес уже оделась и лежала на широкой кровати. Дуфф вытащил из кармана мокрых брюк пачку сигарет и посмотрел на Кетнес. Та кивнула, и Дуфф лег рядом. Кетнес положила голову ему на руку и посмотрела на желтый плафон на потолке. Сквозь тонкое стекло просвечивали дохлые насекомые.
– Вот что бывает, когда рвешься к свету, – сказал Дуфф. Значит, он еще не утратил дара угадывать ее мысли.
– Икар, – сказала она.
– Макбет, – сказал он, закуривая.
– Я и не знала, что ты опять начал курить, – сказала она.
– Да уж. На самом деле я это дерьмо никогда особо не любил, – он скривился и выпустил в потолок дым.
Она тихо рассмеялась.
– Тогда почему ты вообще начал курить?
– А я никогда тебе не рассказывал?
– Ты мне много чего не рассказывал.
Он закашлялся и протянул ей сигарету.
– Хотел быть как Макбет.
– Я думала, что это он тебе подражал.
– Он казался таким… свободным. Естественным. Радостным. Довольным собой. Я был совершенно другим.
– Но у тебя были мозги, – Кетнес сделала затяжку и вернула сигарету Дуффу, – и способность убеждать остальных в том, что ты прав.
– Люди не любят тех, кто доказывает, что они не правы. И я не в силах заставить кого-то полюбить меня. А вот Макбету это раз плюнуть.
– Дешевое притворство, Дуфф. Посмотри на него сейчас – самый обычный обманщик.
