Хруст древесины отдавался звуком, подстёгивая испуганное животное, выложится до конца. Не меняя темпа Цурин с надеждой не упасть, галопом проносился сквозь частые деревья. Следом за ним, вековые, превращались в обуглившуюся от огня труху, тут же опаляя всю зелень, растущую на ветках и на земле.
Уносясь вдаль, он уже не мог видеть пламя. Но слышал, как погоня остановилась.
– Стой! Довольно мальчик! Стой-стой!
С большим трудом остановил Фокуса. Спустившись, быстро привязал повод к ближайшей ветви.
Подбежав, сходу залез на дерево, наблюдая как там, в низине, Дагора с грохотом обрушилась на землю, извергая в небо столбы огня. Чудовище не могло смириться с тем, что упустило свою жертву. Цурин продолжал наблюдать за ним. Увидел, как шерсть Дагоры воспламенилась, как будто пламя вырвалась у неё изнутри, покрывая её полностью огнём. Но нет, она не сгорела. Издала ряд звуков, которые давили на слух. Шерсть Дагоры прекратила гореть. Расправив крылья, снова поднялась в небо.
Цурин затаился. Глубокая чаща скрывала, давая своевременно защиту. Бестия, сделав несколько кругов, над тем обугленным местом, отправилась в поле, туда, где оставила свою вторую жертву. Ведь там, где-то далеко, Дагора скинула неугодного ей легионера.
– Удивительно, как я смог преодолеть такое расстояние, удержавшись в седле, – подумал Цурин спускаясь. – Такого даже врагу не пожелаешь. Теперь, им будет не до меня, – решил Цурин, вернувшись к своему верному коню.
Можно ли это назвать справедливостью за жадность, возможно. Ненамеренная кара или игра с ничтожными людьми, прибывая во власти великого создания. Но существо, которое считалось вымершим, оказалось живее всех живых. После этого всякий поверит в то, что сокрытое от глаз, возможно, просто является для таких как мы, на время невидимым.
Надломленный духом юноша, лежал в отчаянье уже который день, не пытаясь подняться и встать. Он не прикладывал и унции усилий, чтобы бороться с недугом, сковавшим плоть и одержать победу в схватке с самим собой. Молодой человек прибывал во власти отчаянья, пока эта сера сомнений в себе, всё больше проникала в его ум и сердце. А с чем бороться? Зачем? Для чего? Задавался вопросами Вар. Ответ подсказывало подсознание, – бороться… Да, хотя бы с духом, который надломлен! Так и проходил день за днём пустого, никчёмного существования, в разговорах с самим собой и редкими посетителями.
Однажды, вместо прислуги, которая приходила, принося еду, зашёл некто ему незнакомый, воин, сила которого была ощутима, как только он вошёл не постучавшись. О его возрасте говорила коснувшаяся когда-то тёмных волос седина и редкие глубокие морщины. Одетый в богатую одежду, он держал небольшую книгу. Без стеснений, нежданный посетитель заговорил первым, как бы читая.
– Когда придёт конец миров, тогда странники возродятся, дабы прийти и возвестить о конце. Покинув этот мир, они приумножат деяния падшего. Подняв голову, не обращая внимания, на вопросительное лицо лежащего, подметил. – Сурово и в то же время туманно, не правда ли? Вся эта вера в то, что придёт конец этого мира, как то не укладывается с тем, что они что-то будут приумножать.
– О чём это вы? – спросил Вар, неотрывно смотря на вошедшего.
Незнакомец, не придавая значения его словам, продолжал. – Но это не всё. Есть ещё сказание о том, что падший герой, трижды уйдя от смерти, возродится, умерев и снова поднявшись. Если смотреть на пророчество в целом, по мне так уж слишком мрачная перспектива зависеть от одного человека, вверяя ему всю надежду этого мира!
– Я не понимаю, о чём вы? И кто вы? Ещё приподнявшись, Вар внимательно наблюдал за реакцией в ожидании ответа.
– О… прости мне такое невежество. Я тот граф, который спас тебе жизнь!
Вар, немного смутившись, проговорил. – Спасибо за столь щедрое деяние.
Пракс, пропустив эту колкость, продолжил. – Тебя ведь зовут Варлеус?
– Да, – ответил Вар, не имея большого желания говорить.
– Назвали в честь прославленного героя, я прав?
– Да, – ответил ещё раз Вар, не понимая, чего добивается граф.
– А сложно быть тенью своего имени? – спросил Пракс.
– Нет! Это было слишком давно. Победоносного Варлеуса, победителя полчищ Аганора, уже стали забывать.
– Ну не скажи. Если мне не изменяет моя память, войска Аганора славились своей численностью и жестокостью. Хоть я запамятовал детали, я точно помню, когда Аганор, правитель полчищ, пошёл против императора Регнарда, у него были все шансы закрепиться и создать большие трудности для императорской армии, и возможно, даже победить Империю Регнард. Ты, знаешь эту историю? – спросил граф, будто они были давно знакомы и это беседа старых друзей.
– Конечно.
– Ну, так в чём дело? Моя память уже не та, поведай мне, я с удовольствием послушаю из твоих уст. Или ты хочешь оставить меня в забвении?
