Максим и Фёдор полностью

Бедняга Питер, весь белый, субтильный, давно переступил последнюю стадию злокачественного развития чахотки. При попытке что-нибудь сказать он заходился в приступе мучительного кашля, топал ногами, рвал кружева на груди так, что золото сыплется с кружев, смахивал со стола дельфтский фаянс, поэтому за его спиной стоял негр, который во время этих приступов крепко сжимал беднягу в своих стальных объятиях, не давая и пикнуть. Вообще негров в столовой довольно много – они попарно стояли у каждой двери, голые по пояс, в сафьяновых шароварах, с какими-то идиотскими тюрбанами на голове. У некоторых опахала.

(Валера Марус откинулся на раскладушку и захохотал. Он представил себе, что и в его комнате день и ночь слоняется парочка голых по пояс негров – раскрывают перед ним двери в туалет или на кухню, отгоняют комаров своими опахалами, ночью блестят выпуклыми глазами, похожими на яичницу-глазунью.)

Лорд Хронь вычерпал суп жюльен, отодвинул от себя тарелку и утер лоснящийся рот, вмазав локтем крупные брызги супа в скатерть.

Лакей в буклях принял тарелку, вопросительно заглядывая лорду в глаза. Тот утвердительно кивнул и громко хлопнул в ладошки. (У лорда ручки маленькие.) Тотчас несколько негров, голых по пояс, внесли бутылки портвейна и стаканы.

Питер Счахл, несколько оживившись, попытался сказать что-то, указывая на бутылки дрожащим перстом, но зашелся в приступе мучительного кашля. Он едва успел прижать к губам тонкий батистовый платок, как негр схватил его и сжал в своих маслянистых объятиях.

– Дай ты парню выпить спокойно, – пробормотал лорд Хронь, раскупоривая бутылку…

Освободившись, бедняга Питер посмотрел на платок и с горестным, укоризненным видом показал сотрапезникам: на платке выделялись алые пятнышки крови.

Леди Елизабет, славная девушка, взглянула на платок с неподдельным волнением. Фрау Маргрет фон Моргенштерн посмотрела как вурдалак. Лакеи и негры зажгли свечи.

– Вот оно, шут его дери, – задумчиво сказал лорд Хронь.

(Делается заметно, что лорд Хронь не является глубоко образованным и вообще интеллигентным человеком; авторы желают придать фильму социально-критический оттенок. Скажем прямо, образование лорд Храм Хронь получил в церковно-приходской школе, да и закончил-то только три класса, четвертый – коридор. В обществе он, однако, умел это скрыть, отчасти по своей малокоммуникабельности. Лорд придавал не слишком много значения тому, что не входило в круг его интересов, весьма, впрочем, неширокий.)

– Позволю себе напомнить, что наша трапеза прервала отчет капитана, – произнесла фрау Маргрет в наступившей тишине. При этом она двигала челюстями, как акула.

Во вновь наступившей тишине стало слышно, как лорд Хронь отхлебывал вино. Лакеи и негры с почтением взирали на него.

– Вбанги, позвать капитана! – мрачно изрекла фрау Маргрет фон Моргенштерн.

– Ja, frau, – кланяясь, ответил голый по пояс Вбанги и, подойдя к двери, зычно крикнул.

Веселый капитан с почтительным полупоклоном вошел в столовую; он махал шляпой и улыбался. Даже фрау Маргрет чуть заметно улыбнулась ему, обнажив два мощных клыка, а у леди Елизабет рот открылся до ушей. Бедняга Счахл изобразил прекрасную предсмертную улыбку: играйте, дети, – вам жить, а мне помирать.

Лорд Храм Хронь не обратил на вошедшего особенного внимания. Он держал бутылку над стаканом, экономно выжимая из нее последние капли.

Лакей в буклях принял у капитана шляпу и степенно отошел к толпе полуголых чернокожих.

(Валера сильно зевнул и переключил телевизор на другую программу. Ему скучно, неинтересно. По другой программе медведи в юбочках медленно играли в хоккей с полуодетой красоткой. Валера некоторое время лениво смотрел на этот чудовищный кошмар, но оператор держал в кадре несчастных животных, а не красотку, и Валера, грязно выматерившись, снова переключил телевизор на «Папуаса из Гондураса», решив смотреть его до конца.

Вообще говоря, механический зрительный корм, предлагаемый нам телевидением, как правило, представляет собой разлагающий душу, но неинтересный бред, а значит, таковым же надлежит быть и моему повествованию… Ну ладно, посмотрим.)

– Как только наше судно приблизилось к не отмеченному на картах острову, – оживленно рассказывал веселый капитан (на экране демонстрировали куски моря, суши и многое из того, о чем шла речь), – впечатление о его необитаемости резко рассеялось. Там и сям виднелись следы разумной или, я бы скорее сказал, рукотворной деятельности. В разных направлениях остров перегораживали изгороди, заборы и частоколы, сооруженные без видимого назначения. На берегу, также окруженное забором, стояло небольшое деревянное сооружение, напоминающее, миль пардон, леди, туалет, – каковым оно впоследствии и оказалось. Что все это означало? Я достал подзорную трубу и тщательно осмотрел остров в поисках костра или дыма – известно, что обитатели необитаемых островов постоянно утомляют себя разведением костров в надежде на то, что проплывающие мимо корабли обратят на них какое-нибудь особенное внимание.