По конституции 23 фримера VIII года Республики (13 декабря 1799 года), вступившей в силу в результате переворота 18 брюмера, Сенат в составе восьмидесяти членов был поставлен в иерархии государственных учреждений выше Государственного совета, Трибуната и Законодательного корпуса как «великий национальный суд присяжных» и «охранитель конституции». Он имел право вето, т. е. отменить законы, впрочем, лишь по предложению правительства или Трибуната, а также избирал консулов, трибунов, законодателей и высших судей. Сенаторы избирались пожизненно. Это учреждение Консульства и Империи прекратило свое существование с падением Империи.
Я свел все военное искусство к стратегическим маневрам, что дало мне преимущество перед моими противниками. Кончилось все тем, что они стали перенимать мою методу. Все, в конце концов, изнашивается.
В литературе ничего нового уже сказать нельзя: но в геометрии, физике, астрономии еще есть широкое поле для деятельности.
Потрескавшаяся со всех сторон общественная система в ближайшем будущем угрожает падением.
Победа всегда достойна похвалы, независимо от того, что ведет к ней – удача или талант военачальника.
Моя система образования была общей для всех французов: ведь не законы созданы для людей, но люди – для законов.
Меня сравнивали с многими из знаменитых людей, древних и новейших времен; но дело в том, что я не похожу ни на одного из них.
Я никогда не слышал музыки, которая вызывала б у меня столь же изрядное удовольствие, как и татарский марш Меюля [64].
Мой план высадки в Англии был предприятием серьезным. Континентальные дела и только они помешали осуществить его.
Говорят, что мое падение обеспечило спокойствие Европы; но забывают, что именно мне она и обязана своим покоем. Ведь я направил корабль революции прямо к цели. Ныне же правительственные кабинеты пускаются в плавание наобум, без компаса.
Пленив меня, английское правительство запятнало себя позором. Я был весьма удивлен, прочитав в газетах, что меня сделали
Когда я писал принцу-регенту, прося его о гостеприимстве, он упустил прекрасный случай снискать себе доброе имя.
После вторичного отречения от престола (22 июня 1815 года) Наполеон, удалившись первоначально в Мальмезон, вскоре добрался оттуда до Рошфора и предполагал переправиться в Америку, но переменил свое решение и написал британскому принцу-регенту знаменитое письмо, в котором просил оказать ему гостеприимство:
Ответа на это послание не последовало. Англия обошлась с Наполеоном как с пленником, обрекая его на строжайшее заточение вдали от Европы, на острове Св. Елены.
Все в этой жизни есть предмет расчета: нужно держаться середины между добром и злом.
Легче создавать законы, чем следовать им.
В единстве интересов заключена законная сила правительства: невозможно противиться им и не наносить при этом себе же гибельный вред.
Деяния союзников доказывают то обстоятельство, что не я был им нужен, но мои трофеи и слава Франции: вот почему они наложили на нее контрибуцию в семьсот миллионов.
Конгресс – это выдумка, используемая дипломатами в своих целях. Это своего рода перо Макиавелли в соединении с саблею Магомета.
Возможно, что здесь имеется в виду, что конгресс, как съезд дипломатов разных стран ради, например, выработки общих принципов к заключению мира, часто, как это бывало в истории, использовался для приобретения наибольших выгод со стороны держав, посредничавших в конфликте, или же, для того чтобы выиграть время, теми державами, которые непосредственно были вовлечены в военные действия. Так было на конгрессе в Шатийоне в 1814 году, так было и во многих других случаях.
Меня огорчает слава M[opo], который нашел смерть в рядах неприятеля. Если бы он умер за родину, я завидовал бы такой судьбе. Мне ставили в вину его изгнание; но в этом ошибаются: так или иначе – ведь нас же было двое, тогда как на деле нужен был только один.
