Максимы и мысли полностью

Узнав из присланных ему писем и из английских газет о неудачах, постигших Республику, о поражениях в Италии и о печальной судьбе Цизальпинской республики, созданной его победами, генерал Бонапарт оставил в Египте своим заместителем генерала Ж.-Б. Клебера, а сам 24 августа 1799 года направился в сопровождении почти пятисот сподвижников во Францию. Во время плавания Бонапарт постоянно подвергал себя опасности не столько по причине противных ветров, сколько из-за возможности встретиться с англичанами. После трудного и утомительного плавания он достиг Корсики, а затем и Франции, где высадился 8 октября под радостные крики народного воодушевления. «Мы уже были в гавани, – писал сопровождавший Наполеона его секретарь Л.-А. де Бурьенн, – и готовились пристать к берегу, как разнесся слух, что на одном из фрегатов находится генерал Бонапарт. В одно мгновение море покрылось гребными судами; тщетно мы их просили удалиться, – нас почти что силою перевезли на берег, и когда мы говорили толпившимся около нас мужчинам и женщинам об опасности, которой те подвергали себя (опасности заразиться чумой, т. к. Бонапарт и его спутники не прошли еще обычный в таких случаях карантин. – С. И.), то в ответ слышались восклицания: "Лучше чума, чем австрийцы!" Нигде не останавливаясь, Бонапарт проследовал в Париж; на всем пути его встречали как спасителя Отечества».

Если бы я хотел быть только вождем революции, то моя роль скоро оказалась бы сыгранной. Но, благодаря шпаге, я стал ее повелителем.

Я побился бы об заклад, что ни император России, ни император Австрии, ни король Пруссии не пожелали бы стать конституционными монархами, но они поощряют к тому мелких государей, ибо хотят, чтобы те оставались ни на что не годными. Так и Цезарю легко удавалось покорить галлов только потому, что последние всегда были разобщены под властию представительного правления.

Самое важное в политике – следовать своей цели: средства не значат ровным счетом ничего.

Нидерланды – всего лишь российская колония, где действует британское исключительное право.

Это высказывание, безусловно, нуждается в комментарии, но, скорее всего, здесь как раз тот случай, когда переводчик или издатель допустили ошибку и фраза приобрела иной смысл, ибо более чем наверняка эта фраза рукописи была передана при публикации неверно.

Политическая система Европы внушает жалость: чем больше ее изучаешь, тем более опасаешься гибельных последствий, к которым она приводит.

В Европе мое последнее отречение так никто и не понял, ибо действительные его причины оставались неизвестными.

Имеется в виду, разумеется, второе отречение Наполеона. Оно могло быть понято и зачастую понималось публицистами и отдельными биографами императора как расписка в собственном бессилии перед ударами самой судьбы, как вынужденное решение перед лицом политического банкротства, как логическое завершение карьеры государственного и политического деятеля. Однако те причины, которые Наполеон перечислил, он считал главными и основополагающими в принятии своего решения об отречении.

У меня никогда не было сомнений в том, что Т[алейран] не поколебался бы приказать повесить Ф[уше]: но, кто знает, может быть, они пожелали бы идти на виселицу вместе. Епископ хитер как лиса, его же собрат – кровожаден как тигр.

Речь идет о знаменитых деятелях эпохи Революции, Директории, Консульства и Империи. Это Шарль-Морис де Талейран-Перигор (1754–1838), принц Беневентский, герцог Дино, и Жозеф Фуше (1759–1820), герцог Отрантский. У Наполеона едва ли были какие-либо сомнения на их счет; он слишком хорошо знал обоих, чтобы уже после вторичного отречения не выразить сожаление о том, что не успел повесить ни того, ни другого.

«Я оставляю это дело Бурбонам», – якобы добавил при этом Наполеон. Однако Бурбоны после вторичного возвращения на французский престол не только воздержались от справедливого возмездия одному из них (Фуше был одним из тех, кто голосовал за смертную казнь для короля Людовика XVI, а Талейран весьма способствовал аресту и смертному приговору представителя династии Бурбонов Луи-Антуана герцога Энгиенского), но приняли их на службу. Аристократ Ф.-Р. Шатобриан был в Тюильри, когда при дворе появился хромой Талейран под руку с Фуше и прошел в королевский кабинет. Он не мог скрыть своего негодования при виде обоих: «И вдруг отворяется дверь; молча входит Порок, опирающийся на Преступление, – г-н Талейран, поддерживаемый г-ном Фуше; адское видение медленно проходит предо мною, проникает в кабинет короля и исчезает там».

Самоубийство – величайшее из преступлений. Какое мужество может иметь тот, кто трепещет перед превратностями фортуны? Истинный героизм состоит в том, чтобы быть выше злосчастий жизни.