Речь идет об армии, принимавшей участие в Итальянском походе Бонапарта и боевых действиях Итальянской армии под его командованием против имперско-сардинских войск в Северной Италии в 1796–1797 годы, где впервые столь блестяще проявились выдающиеся полководческие способности Наполеона. В высказывании слышатся отголоски знаменитого приказа Бонапарта, который в числе прочих изучается как образец стиля полководца: «Солдаты! Вы наги; вас кормят впроголодь; правительство много задолжало вам и ничего не может дать. Терпение и мужество, которые вы явили среди этих скал, делают вам честь, но они не доставили вам ни славы, ни выгод. Я поведу вас в самые плодоносные долины в мире. Пред вами откроются роскошные провинции и большие города; вы найдете там лавры почета, славу и богатство. Неужели же у вас не достанет доблести, мужества и стойкости?»
После побед в Италии я не мог вернуть Франции ее королевское величие, но принес ей блеск завоеваний и язык, которым говорят подлинные государи.
Пруссия могущественна лишь на географической карте, политически же и нравственно это самая слабая из четырех великих держав, кои диктуют ныне законы всей Европе.
Всякое значение Испания уже потеряла: у нее не осталось более ничего, кроме инквизиции да прогнивших кораблей.
Иго англичан не по вкусу ни одной нации. Народы всегда страдают под властью этих англичан.
В высказывании говорится о преобладающем господстве Великобритании на морях и колониальном могуществе этой державы, промышленное и торговое развитие которой подавляющим образом действовало на экономику и торговлю европейских стран и за пределами Европы. Противодействие этой гегемонии выразилось, в частности, в том, что европейские державы в конце XVIII – начале XIX веков дважды объединялись на условиях принципов так называемого вооруженного нейтралитета (1780 и 1800 годы), а затем во главе с Францией пытались противостоять английскому торгово-экономическому натиску, используя континентальную блокаду, а также и другие изоляционистские и репрессивные меры.
«Могущество Англии, – говорил Наполеон в декабре 1812 года сопровождавшему его в России Арману де Коленкуру герцогу Виченцскому, – коим ныне обладает сия держава, покоится на исключительном праве, осуществляемом ею в отношении остальных народов и поддерживаемом ею одной. Почему, спрашивается, только она пользуется сим преимуществом, в то время как другие остаются ни с чем? Доказательство, что Англия, и только она одна, извлекает выгоды из того, что принадлежит другим, заключается в том, что она существует лишь благодаря своим таможням и своей торговле… Если б имел я слабость уступить в некоторых пунктах, дабы только заключить невыгодный для себя мир, то не прошло бы и четырех лет, как весь континент в один голос стал бы упрекать меня за то, но было бы уже поздно. Моря оказались бы закрыты для нашей морской торговли, а Англия, воспользовавшись перемирием ради желанной передышки, чтобы вновь и вновь набивать свои сундуки, стала бы повелевать всем и вся…» [65]
Приготавливаясь к экспедиции в Египет, я не собирался лишать престола Великого султана. По пути туда я уничтожил дворянство Мальты, хотя до этого ему удавалось сопротивляться силам Оттоманской империи.
9 июня 1798 года французская эскадра с армией, предназначенной для похода в Египет, бросила якорь близ Мальты. Этот остров с 1522 года находился во владении духовно-рыцарского католического ордена иоаннитов. Крепость ордена защищали неприступные стены и многочисленная артиллерия. Гарнизон состоял из двух тысяч солдат пехоты и трехсот тридцати солдат – кавалерии, имевших в своем распоряжении неплохой арсенал и запас продовольствия на три года. Генерал Бонапарт хотел воспользоваться островом как промежуточной базой из-за его выгодного стратегического положения. Гроссмейстер ордена Фердинанд фон Гомпеш не был расположен оказывать Бонапарту сильного сопротивления, но отказался исполнить требования о сдаче. После непродолжительной канонады рыцари ордена сдались без особого сопротивления. Однако французам ненадолго удалось удержать за собой Мальту. Вскоре остров оказался блокированным английским флотом, и после двадцатишестимесячной осады французский гарнизон под командованием генерала А.-Б. де Вобуа должен был сдаться. Остров перешел во владение Англии.
Я никогда не видел такого одушевления, какое обнаружил французский народ при моей высадке во Фрежюсе. Все говорили мне, что сама судьба привела меня во Францию, и, в конце концов, я сам тому поверил.
