27 октября 1806 года Наполеон вступил в Берлин, и конечное поражение Пруссии было предрешено. Крепости, в которых засели прусские войска, сдавались без сопротивления: Магдебург открыл свои ворота Нэю, Штеттин сдался, как только пруссаки увидели кавалеристов генерала А.-Ш. Лассаля, комендант Кюстрина сам предоставил французам лодки для того, чтобы те смогли овладеть крепостью, в Любеке сложила оружие четырнадцатитысячная армия генерала Блюхера.
Моя ошибка состоит в том, что я не стер Пруссию с лица земли.
У Наполеона действительно были намерения стереть Пруссию с лица земли. При свиданиях в Тильзите с Александром I, если присутствовал при этом Фридрих-Вильгельм III, Наполеон вообще не желал с ним разговаривать о делах и в тех весьма редких случаях, когда допускал короля к себе, делал ему резкие выговоры и даже третировал его. В разговоре с Александром I Наполеон отозвался о Пруссии как о державе, которая «всех обманывала и которая не заслуживает того, чтобы существовать и далее». В недрах французского министерства иностранных дел уже готовился соответствующий документ – манифест о том, что династия Гогенцоллернов «более не царствует». Но Тильзит спас Пруссию, хотя и растоптал ее самолюбие: ст. 4 франко-прусского договора оставляла Старую Пруссию, Померанию, Бранденбург и Силезию прусскому королю, «из уважения к Его Величеству Императору Всероссийскому».
Моя континентальная система должна была сокрушить английскую торговлю и принести мир Европе. Моя единственная ошибка – в том, что я не мог по-настоящему строго осуществлять ее: мало кто понимал существо этой системы.
Полиция – сродни дипломатии, но, по долгу службы, во что только ей порою не приходится рядиться!
Совершаемые другими глупости отнюдь не помогают нам стать умнее.
Все то, чем мы любуемся у Расина [72], было заимствовано им у греков; но он сделал из всего этого столь прекрасное употребление, что и не знаешь, кому быть обязанным: таланту ли сочинителя, либо переводчику с греческого языка на французский.
Мир – это великая комедия, где на одного Мольера приходится с десяток Тартюфов.
Согласно подсчетам специалистов, «Тартюфа», эту бессмертную комедию Мольера, Наполеон смотрел не менее десяти раз. Для сравнения, «Скупого» только четырежды, а «Мизантропа» – трижды. Спектакли, где представлялись эти и другие пьесы других авторов, Наполеон посещал тогда, когда бывал свободен от дел, а это бывало редко, и появлялся в театре большей частью уже после начала представления или в антракте. Несомненно, Наполеон ценил «Тартюфа» и неоднократно читал эту пьесу. Правда, однажды он выразился в том смысле, что не поколебался бы ее запретить, будь она написана современником, но известно также, что в свое время он вступился за «Тартюфа», когда цензоры вознамерились было сгладить некоторые «шероховатости» и «рискованные» места.
Проповедуйте добродетель, показывая ее противоположности: зло возьмите фоном, благо пустите на второстепенные детали, и пусть порок борется с добродетелью. Сомневаюсь, чтобы написанная картина в итоге оказалась поучительной.
При мне несколько фанатичных иереев пожелали возобновить скандальные сцены «доброго старого времени»: я навел порядок, а говорили, будто я совершал насилие над Папой.
Когда Наполеон задумал основать наследственную империю, папа Пий VII согласился придать своим присутствием особый блеск церемонии императорского коронования. Но Наполеон решил внести при этом некоторый весьма существенный нюанс: если Карл Великий сам ездил на собственное коронование в Рим, то Наполеон выразил пожелание, чтобы Папа Римский сам приехал к нему в Париж, и Пий VII предпринял трудный переезд, через Альпы во Францию.
Папа выразил готовность придать революционной монархии церковное освящение, так сказать, наложить на узурпацию печать легитимности, признать свершившееся законным, но при этом полагал, что чувство признательности за такие услуги должно было побудить Наполеона вернуть церковной области отторгнутые от нее провинции и устранить из конкордата некоторые стеснительные для папы условия. Однако Наполеон не пошел навстречу этим ожиданиям, более того, им было решено, что для новой императорской власти фундаментом будет служить не мистическое происхождение от воли Божией, а происхождение от воли народа и законов Республики. Поэтому папа не был принят во Франции с такой торжественностью, которая только и соответствовала бы его сану; Наполеон выехал к нему навстречу в Фонтенбло, но, из опасения оказать гостю слишком много чести, постарался устроить свою первую с ним встречу так, чтобы она имела вид случайности, поэтому он и встретился с Пием VII на лесной дороге, одетым в охотничье платье, окруженным мамелюками и сворой гончих. Впрочем, церемония коронования прошла так, как того хотелось Наполеону.
Аугсбургскую лигу, а с нею и Тридцатилетнюю войну породила алчность нескольких монахов.
