Это пояснение вполне справедливо, а роль Талейрана в этой драме такова. Именно он указал Наполеону в разговоре 8 марта 1804 года, будто живший в Бадене один из представителей династии Бурбонов Луи-Антуан герцог Энгиенский руководит заговорщиками и покушается на жизнь Первого консула. Герцог был схвачен французскими жандармами, привезен в Венсенский замок, судим военным судом и расстрелян 21 марта 1804 года. Сам Наполеон, никогда не любивший сваливать на других ответственность за свои поступки, через много лет в припадке гнева в глаза и публично бросил Талейрану роковые слова: «А этот несчастный? Кто уведомил меня о его местопребывании? Кто подстрекал меня расправиться с ним?» Талейран ничего не посмел возразить, ибо принимал самое активное участие в деле герцога Энгиенского.
Это было ему нужно для того, чтобы доказать Наполеону свою преданность и терроризировать роялистов казнью принца из дома Бурбонов, т. к. Талейран опасался за свою участь в случае реставрации королевской власти. Письмо, которое герцог Энгиенский написал Наполеону перед расстрелом и которое, безусловно, привело бы к помилованию герцога, именно поэтому и было задержано Талейраном и вручено ему тотчас же после казни. Стендаль, который писал об этом в своем сочинении «Жизнь Наполеона», видел копию этого письма в руках Лас-Каза.
Также речь идет о Джоне Уэлсли Райте (1769–1805), капитане британского королевского флота, который на корабле «Бриллиант» участвовал в осаде Гибралтара (1781), затем был послан в Петербург и Москву с – как писали его биографы – «важной миссией». Далее имело место тесное служебное и дружеское знакомство с известным адмиралом Сиднеем Смитом и крейсирование под его командой французских берегов на военном корабле начиная с 1794 года, в ходе которого оба были взяты в плен (1796), и заточение в парижском Тампле, которое закончилось бегством обоих в 1798 году, затем с тем же С. Смитом побывал в Египте и Сирии до 1802 года, где участвовал в укреплении цитатели Сен-Жан-д’Акр, которую французы так и не смогли взять, далее на кораблях британского флота участвовал в привычном для него крейсировании берегов Франции, но после высадки в Кибероне был отправлен с тайной миссией в Париж, где был арестован и вновь препровожден в тюрьму Тампль. Несмотря на то, что расследование не подтвердило его связи с роялистскими агентами, его продержали в заключении больше года, правда, дело усугублялось тем, что во время допросов Райт отказался отвечать на какие бы то ни было вопросы, и в ночь на 27 октября 1805 года он покончил жизнь самоубийством, перерезав себе горло. Поговаривали, что это было связано с известием об австрийской капитуляции в Ульме, но это весьма и весьма сомнительно, т. к. в то же время газеты сообщили об исходе сражения при Трафальгаре.
Пятнадцать лет мой сон охраняла моя шпага.
Я укрепил самое устройство Империи. Чиновники неукоснительно исполняли законы. Я не терпел произвола, а посему машина работала исправно.
В делах финансовых наилучший способ добиться кредита – не пользоваться им: налоговая система укрепляет его, система же займов ведет к потерям.
Случай правит миром.
Во времена моего могущества я мог добиться выдачи мне принцев дома Бурбонов, ежели бы хотел этого: но я уважал их несчастие.
Я приказал расстрелять пятьсот турок в Яффе; перед этим гарнизонные солдаты убили моего парламентера: эти турки были моими пленниками еще при Эль-Арише и обещали более не сражаться против меня. Я был суров по праву войны, что было продиктовано тогдашним моим положением.
Наполеон упоминает об эпизоде Сирийской кампании, когда после штурма 5 марта 1799 года крепость Яффа была взята французами. Город сопротивлялся в течение двух дней, и в результате, ожесточенной схватки на его улицах две тысячи защитников Яффы нашли свою смерть. От трех до четырех тысяч албанских наемников, или арнаутов, как их называли турки, было окружено в цитадели крепости. Они кричали адъютантам генерала Бонапарта, что будут сражаться до последнего, если им не будет дарована жизнь. Вопреки приказу Бонапарта адъютанты дали согласие сохранить этим турецким наемникам жизнь и распорядились привести их во французский лагерь. Увидев такую массу пленных, Наполеон был не на шутку озадачен: «Что хотят они от меня? Разве у меня есть чем их кормить? Или суда, чтобы перевезти их в Египет или во Францию?..» На оправдания Богарне («…не вы ли настоятельно требовали от нас предотвратить резню?..») Бонапарт ответил: «Да, вне всякого сомнения, но в том, что касается женщин, детей, стариков и вообще мирных жителей, а не солдат с оружием в руках…» [69]
