В то же время евреи в самой Франции должны были испытать разочарование в своих чувствах по отношению к Наполеону. Случилось так, что после войны с русско-австрийской коалицией в 1805 году в Страсбуре Наполеон принял крестьянскую депутацию с жалобой на эльзасских ростовщиков-евреев. Это послужило для Наполеона поводом внести ряд ограничений в правовое положение французских евреев. Император передал дело на рассмотрение Государственного совета и затем согласился с его мнением о необходимости декретировать закон о том, что взыскания еврейских кредиторов не должны исполняться обычным судебным порядком. Однако Наполеон не отказался от осуществления последовательного равноправия еврейского народа: он издал декрет о собрании еврейских нотаблей и о Синедрионе, которые должны были внести ясность в отношения евреев и христиан, в частности разъяснить, действительно ли еврейство предписывает исповедующим иудаизм нетерпимость по отношению к христианам и их угнетение. Собрание нотаблей (74 еврейских депутата из 14 департаментов Франции) имело место в 1806 году, а Великий Синедрион из делегатов еврейского раввината Франции, Италии, Голландии, германских государств был созван в Париже в 1807 году.
Синедрион дал следующие ответы на поставленные правительством вопросы: многоженство у евреев запрещено с XI века; развод по судебному приговору допускается; брак с христианами не воспрещен; евреи считают французов братьями по родине, а Францию своим отечеством; раввины не занимаются иными делами, кроме как лишь отправлением религиозных функций; взимание противозаконных процентов запрещено у евреев и в сношениях с христианами. Создание Синедрионом консисториальной системы (в каждом департаменте, где проживало не менее двух тысяч евреев, была учреждена консистория) преследовало цели упорядочения организационных форм духовной жизни еврейского населения, превратило собрание нотаблей в своего рода еврейский парламент, пользовавшийся необыкновенным авторитетом среди евреев, лишенных до тех пор каких-либо представительных учреждений. Синедрион, санкционировавший постановления собрания нотаблей, еще более поднял в глазах евреев значение предпринятой правительством меры. Имя Наполеона было столь популярным среди еврейского народа, что австрийское правительство, например, опасалось, как бы евреи Австрийской империи при вступлении Наполеона в Австрию не перешли на его сторону и не оказали ему существенных услуг.
Я нашел превосходство русской армии только в том, что касается регулярной кавалерии: казаков же легко рассеять. Пруссаки – ни на что не годные солдаты; напротив того, английская пехота изумительным образом проявила себя при Ватерлоо.
В довершение тех великих событий, причиною коих был я, всего удивительнее было видеть Фуше, цареубийцу и закоренелого революционера, министром Людовика XVIII и депутатом Бесподобной палаты [77].
Я всегда придерживался того мнения, что для европейских держав постыдно терпеть существование варварийских государств. Еще во времена моего консульства я сносился по этому поводу с английским правительством и предлагал свои войска, ежели б оно вознамерилось предоставить для этой цели корабли и припасы.
Варварийские, как они именовались в русской публицистике XIX века, владения на северном побережье Африки издавна были пристанищем мусульманских пиратов, нарушавших еще во времена императора Карла V безопасность плавания по Средиземному морю и торговых сообщений. Алжирские беи, управлявшие этими владениями в качестве вассалов Оттоманской Порты, уже в течение многих лет подавали повод к многочисленным жалобам французских и английских купцов. Соперничество между Лондоном и Парижем препятствовало принятию совместных действенных мер к прекращению разбойных нападений на торговые суда европейских стран. Упоминаемая в высказывании мера могла быть использована Наполеоном для открытия англо-французских переговоров о мире тогда, когда это еще было возможно, например в 1800 году, при поддержке со стороны известного парламентского деятеля Ч. Фокса.
Фердинанд VII [78] царствует не благодаря собственному мужеству или милостью Божией, но лишь по чистой случайности.
Шпионами в моих кампаниях я пользовался редко; я делал все по вдохновению: точно все предугадывал, с быстротою молнии продвигал свои войска – все остальное было делом удачи.
Я знал немало людей, которые находили мои приказы неосуществимыми: впоследствии я иногда объяснял им, какие средства служили мне к достижению цели, и они соглашались с тем, что и впрямь не было ничего легче осуществить таковые приказы.
Ныне в Европе существует только два сословия: требующее привилегий и отклоняющее эти требования.
Если бы я разбил коалицию, Россия осталась бы столь же чуждой Европе, как, к примеру, Тибетское царство. Благодаря этому я обезопасил бы мир от казаков.
Ничто так численно не умножает батальоны, как успех.
