В тех, кто себя обесславил, напрасно искать людей неустрашимых.
Не однажды в течение моей кампании 1814 года я задумывался о том, что для моих солдат нет ничего невозможного: они снискали себе бессмертное имя. В превратностях же судьбы меня повсюду сопровождала слава.
Меня свергли не роялисты или недовольные, а иностранные штыки.
История моего царствования прославит когда-нибудь имя какого-нибудь нового Фукидида [79].
Человеческий дух не созрел еще для того, чтобы управляющие делали то, что должны делать, а управляемые – то, что хотят.
Когда целый свет устраивается посредством штыков, это вполне логично! Здравый смысл тогда не в справедливости, а в силе.
Придет время, и общественное мнение опровергнет софизмы моих клеветников.
Я сделал Бенжамена Констана [80] членом Трибуната, я удалил его, когда он пустился в болтовню: это называлось устранить – удачно найденное слово. Ум Бенжамена сродни уму геометров со всеми их теоремами и короллариями, а сам он так и остался великим делателем брошюр.
Трибунат – один из правящих органов во Франции, учрежденный согласно конституции 1799 года и представлявший собой выборное учреждение из ста членов, разделявшее с Законодательным корпусом законодательную власть. Трибунат обсуждал проекты законов, предложенные ему правительством, затем голосовал за их принятие или отклонение, но лишь целиком, без поправок. Постановление Трибуната не имело для судьбы проекта решающего значения, поскольку Законодательный корпус мог принять проект, отклоненный Трибунатом, и он становился законом. Трибунат посылал в Законодательный корпус трех лиц из своего состава для изложения перед ним мотивов мнения, высказанного трибунатом. Трибунат имел право доводить до сведения сената о противоконституционных актах Законодательного корпуса или правительства, а о противоконституционных и противозаконных действиях министров сообщать Законодательному корпусу, от которого зависело предание их суду. Наконец, Трибунат мог выражать свои пожелания относительно издания новых законов или отмены существующих, относительно устранения разного рода злоупотреблений и введения улучшений в разные отрасли управления; но эти пожелания другие власти ни к чему не обязывали. Трибунату принадлежало право предлагать по одному кандидату на каждое сенаторское место (два других кандидата предлагались Первым консулом (императором) или Законодательным корпусом). В целях лучшего функционирования законодательной власти Трибунат был распущен согласно постановлению Сената от 19 августа 1807 года.
В Париже после 13 вандемьера республиканские убеждения, кои я исповедовал, оставались в ходу всего лишь двадцать четыре часа: говорю это в назидание братьям из сообщества Бабёфа и миссионерам, исповедующим религию фрюктидора.
Речь идет о попытке роялистского мятежа в Париже, которая имела место через два месяца после разгрома высадившегося на полуострове Киберон (Бретань) эмигрантского отряда войсками генерала Л. Гоша. В ночь на 13 вандемьера V года Республики (4–5 октября 1795 года), когда все признаки готовящегося мятежа были налицо, по приказу Конвента генерал Ж.-Ф. Мену, командовавший парижским гарнизоном, за поведение во время подавления мятежа в предместье Сент-Антуан был арестован, а на его место Конвент назначил одного из главных деятелей 9 термидора Поля Жана Франсуа Барраса (1755–1829).
Не будучи военным человеком, Баррас тем не менее понимал необходимость тотчас же назначить способного генерала, готового покончить с мятежом. Вспомнив о Бонапарте, который несколько раз приходил к нему в качестве просителя и подателя различных проектов, Баррас приказал немедленно его найти, зная о нем только то, что тот, отличившись при осаде Тулона, в настоящее время пребывал не у дел. Бонапарт дал свое согласие, но потребовал, чтобы никто не вмешивался в его распоряжения: «Я вложу шпагу в ножны только тогда, когда все будет кончено». Ознакомившись с положением Конвента, Наполеон нашел его весьма опасным, но принял план действий, исключительно основанный на применении артиллерии. Роялисты, численность которых достигала двадцати тысяч и, обладая четырехкратным превосходством, готовились нанести удар по войскам, оборонявшим дворец Тюильри, где заседал Конвент.
По приказу Бонапарта командир кавалерийского эскадрона И. Мюрат доставил из Саблонского военного лагеря около пятидесяти пушек, которые при приближении мятежников открыли огонь на узком пространстве улицы, в том числе и у церкви Сен-Рош. Исход боя и восстания в целом решила артиллерия под командованием Бонапарта. Надо полагать, 13 вандемьера в наполеоновской эпопее сыграло большую роль, нежели первое его выступление – взятие Тулона. Некоторое время после этого события Бонапарта называли «генерал Вандемьер».
Талейран и де Прадт похвалялись, что это они – восстановители дома Бурбонов; пустое бахвальство: сие восстановление престола явилось неизбежным следствием стечения обстоятельств.
