Анри Леконт, автор книги об увлечении Наполеона театром, приводит в конце ее перечень пьес, на представлении которых, как установлено, присутствовал Наполеон. В этом перечне тридцать три трагедии Корнеля, Расина и других авторов. Многие из них Наполеон смотрел не единожды; так, «Цинну» Корнеля он смотрел двенадцать раз, а «Ифигению в Авлиде» Расина – десять. Скорее всего, этот перечень не полон, но и он производит впечатление, хотя и без того известно, что театр для Наполеона означал нечто большее, нежели просто приятное времяпрепровождение. Большинство трагедий, как известно, было написано на основе исторического либо мифологического сюжета; император же отличался незаурядным знанием истории и греко-римской мифологии, и это в сочетании с тем, что Наполеон, как правило, хорошо знал литературный источник (а некоторые места наизусть), а также выдающиеся постановки и актерский состав, – все это объясняет тот успех, который имели у Наполеона пьесы классического репертуара. Ни «Андромаха», ни «Митридат» Расина, ни «Магомет» или «Смерть Цезаря» Вольтера не оставляли Наполеона равнодушным. Он считал трагедии подлинной школой воспитания характера и гражданских добродетелей.
Друо [110] – это настоящий Катон; я не знал никого, кто бы столь разительно походил на Аристида. Храбрый человек!
Друо последовал за Наполеоном на остров Эльба; участвовал в битве при Ватерлоо, после чего отвел остатки гвардии за Луару. После отречения Наполеона он отказался войти в состав Королевского военного совета и вышел в отставку.
Друо сравнивается здесь с Катоном Младшим, или Утическим, Марком Порцием (95–45 до н. э.), римским политическим деятелем, прославившимся своей неподкупностью, честностью и постоянством. Аристид (ок. 540 – ок. 467 до н. э.), афинский полководец, также был весьма отличен высокой порядочностью и честностью.
Отмечая впоследствии достоинства своих генералов, Наполеон так отзывался о Друо: «В целом свете не было никого, кто мог бы сравниться с Мюратом в том, что касается конницы, и Друо, ежели говорить об артиллерии» [111].
Капитуляция Сен-Сира в Дрездене – ошибка школьника: она во многом подобна капитуляции Мака при Ульме. Окажись на месте Сен-Сира Рапп, Карно и Даву, они показали бы, как надо защищать крепости.
Лоран Гувьон Сен-Сир (1764–1830) – маршал Франции (1812). С отличием участвовал в войнах, которые имели место в эпоху Революции, Консульства и Империи. В 1813 году Сен-Сир сформировал 14-й корпус Великой армии, во главе которого был оставлен в Дрездене, когда Наполеон с главной армией отступил за Эльбу. Узнав об исходе сражения при Лейпциге, попытался соединиться с войсками маршала Даву, занимавшими Гамбург, и после неудачной попытки сдался. После второй Реставрации стал военным министром (1817–1819).
Генерал Жан Рапп (1772–1821) в 1807–1812 годах был военным губернатором Данцига, в 1812 году был взят Наполеоном в Россию и по возвращении объявил Данциг на осадном положении. Имея в своем распоряжении сорок тысяч солдат, Рапп защищал город с декабря 1812 по 17 декабря 1813 года. Маршал Даву, будучи губернатором ганзейских городов, защищал Гамбург, имея в своем распоряжении тридцать шесть тысяч солдат, с первых чисел декабря 1813 по 5 мая 1814 года, когда получил официальные сообщения о перемене правления во Франции.
Бедные жители Лотарингии во многом оказывали мне содействие: как я хотел бы восстановить их разрушенные хижины!
В завещании Наполеона, в той его части, которая была подписана 15 апреля 1821 года, за три недели до кончины, император распорядился половиной своего личного состояния в пользу городов и селений Эльзаса и Лотарингии, а также Франш-Конте, Бургундии, Иль-де-Франса и Шампани, в особенности пострадавших от «первого или второго нашествий» (в 1814 и 1815 годы). По одному миллиону франков было выделено городам Бриенну и Мери.
Мне по душе грубый здравый смысл, который обитает на улицах.
Солон был прав: о заслугах человека можно судить только после его смерти.
Вероятнее всего, приведенное высказывание – вольный пересказ слов знаменитого афинского законодателя и реформатора, одного из «семи мудрецов» Греции [112].
Сама ли нация отделилась от меня в 1814 году или сам я покинул мой народ, не в этом дело, а в том, что тогда только я один мог изгнать иноземцев за пределы Франции, но это стало бы для всех очевидным лишь после победы; в остальном же бесспорно одно – грязное белье всегда следует стирать только у себя дома.
Если задуматься над тем, что такое слава, то приходишь к заключению, что оная сводится к немногому. Что бы ни говорили невежды, превозносили глупцы, одобряла или поносила толпа, здесь нет того, что составляло бы предмет особливой гордости.
