Фридрих взял на себя труд опровергать Макиавелли еще до того, как стал королем: полагаю, было бы лучше, если б уже после восшествия на престол он написал о нем так, как следовало. Ведь этот Макиавелли писал свои сочинения разве что для мелодраматических тиранов.
«Антимакиавелли» – одно из лучших сочинений Фридриха Великого (1712–1786), написанное им еще до своего восшествия на престол Пруссии и опубликованное по-французски анонимно за границей. В нем будущий король исходил, в частности, из убеждения в том, что монарх призван ради исполнения известного рода обязательств перед людьми и народом в целом, для чего ему необходима ничем не ограниченная власть, которой он должен пользоваться исключительно во благо подданных, а не в личных, своекорыстных целях.
Сенека как-то сказал: тот, кто мало дорожит своей жизнью, может распоряжаться по своему усмотрению жизнью других людей [113].
Говорят, будто генерал Сарразен [114] сошел с ума: он и так не был вполне в здравом рассудке, когда в свое время бежал из Булони. Неплохой начальник Генерального штаба, но дурная голова и интриган.
Сарразен постоянно обнаруживал строптивый дух, неподчинение и фрондерство по отношению к Наполеону, нелояльность к которому в 1806 году дошла до того, что он донес прусскому королю о намерении Наполеона напасть на Пруссию. Император имел обоснованные подозрения насчет того, что Сарразен сносится с англичанами. 6 июня 1810 года он бежал из Булони в Лондон на борту английского военного корабля. 15 ноября 1810 года Военный суд заочно приговорил Сарразена к смертной казни за дезертирство. При Первой Реставрации Бурбонов он был восстановлен в чине генерала, но показательно, что в эпоху Ста дней предлагал Наполеону свои услуги.
Веллингтон сделал большую ошибку в сражении при Тулузе[115]: английской армии угрожал бы плен, если бы Сульт сумел воспользоваться ею, или ежели б он лучше знал позицию противника.
История, которая донесла до нас имя Фемистокла, не удостоила тем же имена его завистников.
Фемистокл (ок. 525 – ок. 460 до н. э.) – афинский государственный деятель и полководец периода Греко-персидских войн (500–449 до н. э.), создал для борьбы с Персией военный флот и сыграл решающую роль в организации общегреческих сил сопротивления, в руководстве флотом, особенно в битве при Саламине (480).
Фемистокл способствовал освобождению греческих городов Малой Азии от власти Персии и явился инициатором Афинского морского союза (478). В результате происков афинской аристократии он подвергся остракизму, был обвинен в сношениях с персами и осужден общим собранием греков. После долгих скитаний Фемистокл прибыл в Персию и отдался в руки персидского царя Артаксеркса I, который милостиво сохранил ему жизнь и дал возможность прожить остаток жизни в Персии. Наполеон прав: об именах «завистников» Фемистокла история, например Плутарх в своих «Сравнительных жизнеописаниях», умалчивает.
Приняв правление из рук республиканцев, я как бы вымыл, очистил и подправил старую картину Рафаэля, которую лак пачкунов довел до полной неузнаваемости.
Беньо [116] думал, что станет играть роль при Бурбонах, но он ошибался, как и многие другие. У него есть талант и твердость. Я сделал его государственным советником, потому что он, будучи префектом, осмеливался говорить мне правду. Но он растрачивает свои силы попусту.
Я сужу о гении по тому, как он выражает свою мысль.
Надобно часто менять не только гарнизоны, но людей, стоящих у власти, это – безусловно. В интересах государства, чтобы должностные лица постоянно сменялись: ежели этот принцип не соблюдается, то неизбежно появляются удельные владения и сеньориальное правосудие.
С тех пор, как сами народы выступили на полях сражений, стало уже невозможным иметь наемные армии.
Государь, который думает о людях и строит собственное счастие, исходя из их благополучия, в каком романе можно найти сие?
Что бы ни говорил Макиавелли, крепости не стоят народного попечения и забот.
В главе XX своего сочинения «Государь» Никколо Макиавелли пишет: «Издавна государи ради упрочения своей власти возводят крепости, дабы ими, точно уздою и поводьями, сдерживать тех, кто замышляет крамолу, а также дабы располагать надежным убежищем на случай внезапного нападения врага. Могу похвалить этот ведущийся издавна обычай». Но далее, приведя различные примеры, Макиавелли пишет: «Итак, по рассмотрении всего сказанного выше, я с одобрением отзовусь о тех, кто строит крепости, и тех, кто их не строит, но с осуждением выскажусь о всяком, кто, полагаясь на крепости, не озабочен тем, что ненавистен народу». Это естественно, так как народу приходилось не только участвовать во взятии крепостей, но и, что самое главное, строить их, участвуя в строительстве, в том числе и своими доходами.
