О чем, собственно, шла там речь? О том, что наша героиня, которую мы называем Мариахе, в течение нескольких месяцев после родов страдала непонятными приступами, всегда внезапными и необъяснимыми, то есть она и сама не могла отыскать конкретную причину своей жуткой подавленности и беспросветной хандры. В том фрагменте автор описывал, как однажды она вдруг начала рыдать, и описывал, честно скажу, не слишком удачно. По-моему, не так, как надо такие ситуации описывать. Те страницы явно выбивались из общего тона, но я же не могу писать себя сам или править мой стиль, поэтому чувствую собственную беспомощность, сталкиваясь с ошибками или недостатком таланта у автора.
Тот кусок включал также беглые рассуждения о том, что на Мариахе, видимо, тяжело повлияла еще и смерть Канделарии, которая умерла за несколько месяцев до рождения Нуко. И Мариахе очень недоставало ее присутствия рядом, ее помощи, советов и других подобных вещей. Теперь мать была нужна ей как никогда прежде, поскольку приходилось одной заботиться о младенце, страдая от хронической усталости, и везти на себе массу домашних дел. А еще она была уверена, что плохо справляется со своими новыми обязанностями. Послеродовая депрессия? Вполне возможно. Видя на улице женщин с детскими колясками, она не могла удержаться от сравнения, и ей казалось, что они куда лучше исполняют эту роль и лучше к ней подготовлены, поэтому она им страшно завидовала. И если мне будет позволено высказать свое скромное мнение, то я скажу: убранные страницы действительно отличались дешевым психологизмом и звучали банально.
Помню, к примеру, одну фразу оттуда: «Никто не научил меня быть матерью». А чуть ниже Мариахе говорит про Никасио: «Бедненький, он, разумеется, очень старается, но, овдовев, стал таким неловким и беспомощным, что, хотя и делает все, что может, мне было бы лучше, если бы он вообще ничего не делал. Его помощь оборачивается для меня только новыми заботами».
