Хосечо явился к ней прямо в рабочем комбинезоне, опоздав на двадцать пять минут, и объяснил это плохой работой транспорта из-за сильного дождя. Они сели за стол в гостиной. Мариахе предложила ему что-нибудь съесть или выпить. Он отказался. У него совсем мало времени, поэтому он будет благодарен, если Мариахе перейдет прямо к делу. Я тебя задержу всего на четверть часа, не дольше, но для меня очень важно, чтобы ты прояснил мне кое-какие обстоятельства, детали, о которых я все никак не перестаю думать. И она попросила в первую очередь описать ей, что происходило на катере с момента, когда он в последний раз видел Хосе Мигеля, и до того, как заметил его отсутствие. Послушай, да ведь я тебе все это уже рассказывал. А ты повтори снова, очень тебя прошу. И он повторил то, что уже было сказано прежде, добавив кучу незначительных подробностей, которые ни в малейшей степени не уводили в сторону от основной версии случившегося. Хосечо был твердо убежден, что Хосе Мигель свалился в воду. А ты сама что, в это не веришь? Не знаю, откуда мне знать, ведь меня там не было. В своих официальных показаниях оба других приятеля, бывших на катере той ночью, в один голос подтвердили, что речь шла о несчастном случае. Не исключено, что у Хосе Мигеля сильно закружилась голова. И как раз в тот миг, когда лодку качнуло или он сам оступился, он упал и, не исключено, ударился обо что-то твердое. Такие вещи случаются, правда, не всегда заканчиваются так плохо. Я ведь тоже не раз возвращался домой в бинтах. Мой отец, к примеру, однажды вышел в море при куда худшей погоде, чем мы тогда, и сломал себе кисть руки.
Затем Хосечо, чтобы отсечь любые подозрения, напомнил ей, что гвардейцы не обнаружили на теле никаких следов насилия. Но Мариахе не переставала прокручивать в уме что-то свое. И казалось, не слишком внимательно слушала Хосечо. Вдруг, словно разговаривая сама с собой, она предположила, что, возможно, это огромная волна налетела на Хосе Мигеля совершенно неожиданно. Хосечо быстро замотал головой. Большие волны тогда, конечно, были, но не такие, чтобы смыть человека за борт. Самые обычные для Кантабрии. Нет, Мариахе, это был несчастный случай. И не терзай себя больше ненужными мыслями. Не знаю почему, но Хосе Мигель не успел даже крикнуть. Иначе мы, разумеется, сразу вытащили бы его из воды.
А вы с ним, вы двое, были близкими друзьями, так ведь? В том смысле, что доверяли друг другу и, думаю, были откровенны между собой? Хосечо нахмурился и кивнул. Этот разговор его, судя по всему, сильно смущал. Он бросил быстрый взгляд на часы у себя на руке, откровенно давая понять, что ему пора уходить. Мариахе намек, конечно же, поняла. Ладно, последний вопрос – и ты свободен. Она хотела знать, не делился ли с ним Хосе Мигель в последнее время какими-либо неприятностями личного свойства – ну, не знаю, чем-нибудь, из-за чего он сильно нервничал или был расстроен. Хосечо, который уже успел встать и явно желал поскорее откланяться, ответил, что единственным, что удручало Хосе Мигеля в последнее время, был страх потерять работу. Как и многие другие на их заводе, он боялся, что его уволят. Ходили слухи, будто компания переживает кризис. Серьезный кризис, как это тебе самой известно. И действительно что-то такое уже закручивалось, но Хосе Мигеля пока не задело, к тому же он, хотя и был простым рабочим, на заводе занимался тем, для чего нужны специальные навыки и большой опыт, поэтому, по словам Хосечо, его уволили бы лишь в том случае, если бы завод вообще решили закрыть. А он никогда не рассказывал тебе о каких-то проблемах между ним и мной? О том, что нам с ним никак не удавалось снова зачать ребенка? Уже двигаясь в сторону прихожей, Хосечо пожал плечами. Нет, такие вещи мы с ним не обсуждали.
После той давней встречи у меня дома я больше ни разу не видела Хосечо. А у него самого вроде бы и не было повода взять и позвонить мне. О чем бы мы говорили? Как у тебя дела? Не нужна ли какая помощь? Нет, ничего подобного. Ну и ладно. А позднее ему было бы непросто отыскать меня, так как я уже не жила в Ортуэлье и давным-давно сменила номер телефона. Должна признаться, что в тот самый день, когда я с ним познакомилась, а было это вскоре после того, как мы начали встречаться с Хосе Мигелем, Хосечо сразу же вызвал у меня тайную неприязнь. Но я никогда ему этого не показывала. В конце концов, он был другом моего мужа, а не моим. Не могу объяснить, с чем такая антипатия была связана, во всяком случае, он не был отталкивающим внешне, или невоспитанным, или неопрятным… Но стоило мне увидеть Хосечо или услышать его дребезжащий голос, как во рту у меня появлялся привкус прогорклого масла. Именно так я на него реагировала.