Поэтому она была бы рада, если бы именно такое объяснение ее поступка стало основным, когда автор начнет описывать историю героини, для которой она служит прототипом.
Позднее Мариахе рассказала о случившемся с ней своей подруге Гарбинье, которой полностью доверяла. Они и вообще ничего друг от друга не скрывали. И теперь Гарбинье сказала, что от души сочувствует ей и понимает все отчаяние ее положения, хотя сначала как следует отругала, вырвав обещание никогда больше таких фокусов не вытворять. Но волновала Гарбинье не столько моральная сторона дела, сколько мысль об опасных последствиях, о которых любая нормальная женщина всегда должна думать в первую очередь.
Никасио, видимо, что-то заподозрил, когда в ту субботу по чистой случайности увидел свою дочь на улице – наряженную и сильно накрашенную. Она направлялась к станции. Солнце уже село, и старик, как всегда, бродил по городу, держа за руку воображаемого внука. Он, разумеется, очень удивился и не мог не задать ей вполне естественных при такой встрече вопросов, но Мариахе постаралась разговор побыстрее свернуть, сославшись на то, что ее ждет подруга и потому ей надо спешить. Какая подруга? Парикмахерша? Нет, другая, ты ее не знаешь. В следующей главке мне придется опять коснуться этой их встречи. О чем я уже знаю из черновых набросков автора, которые в определенной степени – тоже часть меня.
Как я, так и тот, кто меня пишет, сразу поняли, что рассказчице хочется заручиться самым добрым к себе отношением, хочется поверить, что мы с максимальным сочувствием изобразим нашу будущую героиню, создавая ее литературный портрет. Про себя скажу честно: я бы предпочел не идти у нее на поводу, как, впрочем, и не перегибать палку в другую сторону. Но наша собеседница, к счастью, ни на чем не настаивала. Будем надеяться, что автор справится с соблазном отблагодарить ее за то, что она щедро поделилась с ним своей личной историей, и не станет приукрашивать ее образ, превращая меня в набор слезливых описаний или распинаясь о ее благородных чувствах. А беспокоюсь я, поскольку хотел бы (пусть это и прозвучит самонадеянно) однажды удостоиться читательской похвалы.
