— А королю велели не ходить к воде? Велели, велели, король не послушал!
— Но я не король! И чего ты хочешь?
Существо замахало лапами:
— Ну как же, как же! Король не выйдет с моей земли, да, король не выйдет, пока не даст мне каплю крови! Каплю, каплю!
Ирвин попятился — и обнаружил, что пологий склон позади превратился в обрыв и спина упирается всё в ту же мягкую, чавкающую глину.
— Девочка спит и не услышит, не услышит! Наставник далеко, ой, далеко! Мы возьмём только каплю, каплю, каплю!
Существо прыгало по-лягушачьи, но гораздо выше — и появлялось то слева, то справа, и Ирвин забыл, как дышать, и прижался к холодной глине и зажмурился. Всё это было как в обители, он ничего не мог сделать, только ждать, и он не мог ударить в ответ, как учила Марика, даже руки не мог поднять, и сейчас существо вопьётся ему в шею, и тогда…
Раздалось чавканье, и всплеск, и визг существа, и ещё один всплеск, как будто в воду падало что-то тяжёлое, и стена глины за спиной вдруг исчезла, и Ирвин плюхнулся на траву, и знакомый голос сказал:
— Ох, Ирвин, открывай глаза.
Ирвин открыл — и увидел, как существо, лапами вверх, барахтается на середине пруда, как будто бы его туда швырнули. А над Ирвином, рядом, стоял Шандор и протягивал руку, перепачканную в водорослях.
Потом они долго друг друга уговаривали, что не виноваты. Марика била кулаком ствол дерева, у которого уснула, и повторяла:
— Нет, взяла свалилась. За такое знаешь что надо со мной сделать? Знаешь что?
Ирвин не хотел знать. Шандор ловил Марику за руки, качал головой:
— Да это я идиот, что тут говорить. Забыл, что у воды не останавливаются.
— Но мы же шли у реки?
— Так то была текущая. — Шандор взглянул, будто Ирвин был должен это знать, и тут же сам исправился: — А, извини. У живой воды можно останавливаться, у мёртвой — нет. — И снова посмотрел на Ирвина, качая головой, будто не верил, что всё обошлось.
Ирвин долго-предолго вытирал ступни о траву — и всё равно глина застыла рассыпчатой корочкой.
— А почему он говорил, что я король?
Марика с Шандором встретились взглядами, и Шандор вздохнул:
— Ну, очевидно, потому, что ты король и есть?
И то, как он это сказал, Ирвину не понравилось.
Ирвин не успел понять, когда всё изменилось. Лес потемнел, зашумел, задрожал и ожил: вот за одним стволом мелькнул край платья, за другим — рукав, за третьим скрылся чей-то силуэт. Лес шумел и смотрел, распадался на вздохи, шиканье, хихиканье и вскрики — вот чьи-то белые волосы взметнулись волной. Вот пошла рябью листва, хоть ветра не было, а вот рябь превратилась в шторм. Зелёный шторм. А вот взметнулся из земли тонкий цепкий корень и ухватил Шандора за руку. Тот сказал:
— Стой спокойно, всё в порядке.
И громче, лесу:
— Эй, эй, эй, тише, хозяева леса, мы друзья!
Лес ответил ему десятком женских голосов: полупрозрачные силуэты кружились в воздухе, возникали и пропадали. Кто-то дунул Ирвину в ухо, кто-то тонкой рукой взъерошил волосы — Ирвин шарахнулся, но позади никого не было. Шандор сказал:
— Ну тихо, тихо, всё в порядке, — и обнял за плечи, насколько позволял тот корень. Ещё два накрепко обвили Шандору лодыжки, но тот стоял как ни в чём не бывало, слегка качался с пятки на носок. С корней комками и крошкой сыпалась земля.
— Эй. Мы друзья.
— Друзья?
— А кто с тобой?
— А где ты был?
— От тебя пахнет смертью!
— Не весельем!
— Почему вы застыли на границе?
— Мы не хотим тебя пускать!
— Кого ты привёл?
Шандор покрепче прижал Ирвина к себе.
— Я привёл друга. Это мой ученик, и он хороший.
— А почему от него пахнет камнем, камнем, камнем?
— Потому что он рос в печальном месте.
— Ты не обманываешь, Шандор, не обманываешь?
Ирвин дёрнулся под руками Шандора, и корни тут же обвили и его лодыжки тоже.
— Пусти! — Ирвин сам не знал, кому кричит. — Пусти, пусти!
— Вот видите? Пугаете ребёнка. Ну-ка, хватит.
Такого голоса Ирвин у Шандора, кажется, ещё не слышал — если только в обители, в самом начале. Секунду назад лес ещё шумел и корни сдавливали ноги, и вдруг всё стихло — корни опали наземь, деревья застыли.
— Он твой, Шандор?
— Он мой.
— Не отдашь?
— Не отдам.
— Ты за лес или за людей?
— За лес и людей. Но мальчик со мной. Ирвин, дыши глубоко, ничего не бойся. Это лесные девы, они всех сперва боятся.
— И вовсе не боимся, не боимся!
— Пришёл неведомо откуда и привёл кого-то!
— Давно не видели!
— А тебя ждут уже, ждут, ждут!
— Кто меня ждёт?
— Рыжая!
— Девушка!
— Вышла навстречу!
— Просила предупредить!
— Она с друзьями!
Шандор вздохнул и сказал:
— Ничему не удивляйся.
И напоказ поднял руки с раскрытыми ладонями. Он же умеет драться, почему он?..
— Ирвин, не бойся. Это друзья, но это… буйные друзья.
Да о ком он вообще? Ирвин шарахнулся бы, но Шандор снова придержал его за плечи одной рукой — другую так и держал поднятой.
— Не бойтесь, — говорил он нараспев, — мы никому не хотим зла. Мы просто путники.
— Знаем мы этих путников!
Вздох, шорох, звук борьбы — и вот уже на поляне оказалась взъерошенная девушка с чёрными волосами и рукой на перевязи. Другой рукой она сжимала нож. Шандор сказал:
— Ну здравствуй, Ирма. Что это с рукой?