— Какая вам-то разница? — Девушка обходила их кругом и медленно, выставив нож, будто боялась, что Ирвин или Шандор на неё напрыгнут. Позади Ирвина тоже кто-то стоял, так близко, что Ирвин чувствовал дыхание. И повсюду: вокруг поляны, и в кустах, и за деревьями — стояли и сидели девушки. Как будто кусты плодоносили глазами, блестящими, настороженными, тёмными. И у всех, кого Ирвин видел полностью, ладони были на рукоятях ножей. Откуда-то сверху слышались невесомые смешки — эхо не эхо, ветер не ветер?
Шандору было будто всё равно. Он пожал плечами, сказал:
— Да, да, внушаете страх, я понял, я проникся. Видите, я не двигаюсь. Что такое?
— Вы привели… вот этого.
— И что?
— От него пахнет смертью.
— Он живой. Извини, Ирвин, в третьем лице людей вообще-то обсуждать невежливо.
— Ой да подумаешь, какие нежности! Пошли.
— Куда?
— В наш лагерь. Марика придёт и разберётся, настоящие вы или нет.
— А ты сама не чувствуешь?
— Поговорите ещё.
— А можешь сказать, сколько меня не было?
Черноволосая нахмурилась:
— Два месяца с хвостом. Приходишь, пахнешь камнем и говоришь, что вы простые путники.
— Ну ладно, может, непростые, — согласился Шандор; девушка пятилась, но не спотыкалась, и Шандор шёл за ней; если он побежит, если обманул, то Ирвин за ним не успеет. — Непростые, но мирные. Мы тихие. Идём своей дорогой, никого не трогаем.
— Тогда почему вы сто лет топтались на границе?
Ирвин по голосу уловил то мечтательное выражение, которое появлялось на лице у Шандора, когда он что-то объяснял:
— Я показывал мальчику смолу.
— Он что, не видел? А потом, когда вы на землю плюхнулись?
— А. Мальчик предлагал мне умереть, но передумал. Можно я опущу руки?
Ирма запнулась на миг, и кусты тут же дрогнули: дети леса готовы были прийти ей на помощь.
— Только попробуйте! — Она сильнее сжала нож, и Ирвин вспомнил, что Шандор, когда резал ветчину, держал его иначе. — А говорите, он нормальный! Умереть!
— Ну не вам же, а мне. А это наше дело.
— А вот придёт атаман и узнаем, что тут ваше, а что наше!
— Атаман — это нынче у нас Марика?
Ирма молчала. Не понять было, кто из них кого ведёт.
Они продрались через заросли малины и оказались на поляне. Вместо травы и хвороста она была устлана лапником, а вместо заячьей капусты и кустов на ней стояли шалаши из веток и досок, обтянутые где холстиной, где корой.
— Это ваш лагерь?
— Сами знаете, что да.
— А мальчик что, немой?
— Не хочет говорить — имеет право.
— Да ну? — Ирма покосилась на Ирвина, потом на Шандора и пожала плечами. — Ну и добренький вы, я посмотрю.
— А где же атаман, позволь спросить?
— Она пошла за водой. Давайте-ка вы сядете, а то ваши свободные руки мне не нравятся.
На миг мелькнула мысль сбежать самому, но их уже привязывали к двум соседним стволам стройных деревьев на краю поляны — и хорошо, что стройных, потому что руки им связывали за спиной с другой стороны ствола. Невыносима была мысль, что он не сможет шевелиться, и он хотел было закричать и вырваться, сделать хоть что-нибудь, пусть лучше сразу нож, но Шандор сделал большие глаза и опять уставился в никуда с этим своим блаженно-отрешённым видом.
— Еда есть? — Ирма завязывала за спиной Шандора какой-то очень долгий узел и одновременно говорила: — Мне обыскивать?
— Бедные дети. Сотворить вам что-нибудь?
— Вы серьёзно сейчас? Это мы-то дети? — Ирма здоровой рукой и зубами затянула узел так, что Шандор зашипел, тут же выругалась и принялась ослаблять, поддевая верёвку лезвием в опасной близости от его запястий. — Мы дети? Вы вообще не думаете, что говорите.
— А что, не дети? Ну живёте в лесу, пугаете людей.
— Налаживаем отношения с дриадами.
— И это тоже.
— Вообще-то, пока кое-кого не было, мы тут не шуточки шутили. У нас миссия.
— Арчибальд знает?
— Знает, но не одобряет. Сделал вид, что его это не касается. А мы хотим, чтобы дриады не шарахались от путников, а путники — от дриад.
— А почему у вас лагерь вблизи границы?
— Марика вас ждала, вот почему.
— Обоих нас или меня как единицу?
Ирма не ответила. Шандор болтал с ней, будто ничего и не случилось и будто связанные руки в порядке вещей. Спина чесалась под рубахой — не дотянешься. Зато он, Ирвин, успел посмотреться в зеркало, ещё вчера успел — такое странное лицо, одновременно недовольное и испуганное. И волосы светлые и вьются.
— Ирма, ты хочешь или нет, чтоб я осмотрел руку? Можешь даже меня не развязывать, я аккуратно.
— Я вам не Марика, чтобы со мной сюсюкаться, — сказала Ирма, но тут же опустилась рядом. — Что, правда вылечите, господин маг?
Другие дети леса так и стояли в сумраке, безмолвные, одинаковые.
— Дай посмотрю, — сказал Шандор своим всепонимающим тихим голосом. Мельком мазнул взглядом по Ирвину — всё в порядке? — и наклонился к девушке, насколько позволял её же узел.
— Эй, атаман идёт!