— Может, она поэтому не хочет видеть вас? Вы её бросили.
— Это кто тут такой умный?
Мужчина сделал было шаг в его сторону, но тут откуда-то из-за их спин, с другого конца коридора раздалось:
— Господин маг идёт!
И Ирвин увидел Шандора. Он шёл очень быстро, переступая через мешки и вытянутые ноги, как будто ничего не замечал. Мельком мазнул по Ирвину взглядом, спросил: «Новенький, да?» — не дождался ответа, поддел крышку чайника носком сапога:
— Женщина, уберите вашу утварь.
— Куда я вам её уберу-то, господин маг?
— Куда угодно. Не мешать передвижению. Курица чья это? В ближайшие пять минут не возьмёте на руки — развоплощу. Кроме того, напоминаю, что передача живых объектов в настоящий момент запрещена.
Он нахмурился, обвёл глазами толпу, шевельнул кистью — и рядом с каждым в воздухе повисла маленькая мерцающая цифра. Рядом с Ирвином не появилось никакой. Шандор ещё раз на него посмотрел, поправил шарф таким движением, будто пытался сам себя им придушить, и сказал:
— Новенький подопечный первым ко мне через пять минут.
И шагнул сквозь тёмную дверь, которая за миг до этого проявилась в стене. Открыть дверь он не смог бы — мешал чайник.
В кабинете у Шандора было светло и просто: стол, стул, ещё один стул, на широком подоконнике стопка книг и стопка пледов. Окно было чуть приоткрыто, и Ирвин впервые за сегодняшний день — день того, кем он стал, — вдохнул свободно. Шандор поднял брови:
— С самоотдачей дышите, молодой человек. Садитесь. С правилами ознакомлены уже?
Он сидел напротив Ирвина, и кончики пальцев у него были в чернилах — сколько раз Ирвин думал, откуда они, что там Шандор писал в своём дворце? Ну вот, дождался. Он спросил:
— Я не вернусь домой?
Шандор опять слегка нахмурился, как будто искал слово или стряхивал пылинку с шарфа:
— Это зависит. Как тебя зовут?
— Ирвин. Шандор, ты что, действительно не…
— О, вот это новости. Появился приказ звать меня по имени, а я и не знал? — он покачал головой. — На первый раз прощаю, Ирвин, но запомни-ка: обращаться ко мне нужно «господин маг». Тебе уже сообщили, для чего ты нужен?
Ирвину будто ледяной водой плеснули в лицо. Он был уверен, что всё это шутка, глупость — Шандор не мог его не помнить, всегда помнил, и даже если этот фигляр, притворяющийся Шандором…
Тот щёлкнул пальцами.
— Что это вы?..
— Курицу развоплотил, — он пожал плечами, развалившись в кресле. — Ну, Ирвин, будете мне отвечать или нарвётесь сразу же?..
А может, и не нужно, чтоб Шандор его узнавал. Может, это сам Ирвин выберет сейчас его не знать. Может быть, он… Где усталость, усмешка, где хоть что-то? От шарфа пахло «Янтарём», в окно дул ветерок.
— Она могла у них единственная быть. Последняя.
Шандор нахмурился, повёл рукой — и Ирвин увидел, как штора примыкает назад, к окну, и как форточка хлопает в обратном порядке.
— Сделаем вид, что я этого не слышал. «Господин маг» — или я буду отматывать время заново и заново, так что у нас с тобой, знаешь, его полно. За непочтение что-то там полагается, но я предпочитаю побеседовать. — Стул под ним превратился в кресло, и теперь Шандор качался взад-вперёд. — Тебя смущает изъятие курицы? Откуда ты такой?
— Из леса.
— Из леса, господин кто?
— Господин маг.
— Не расслышал, ну-ка ещё раз?
— Господин маг. Господин маг. Да подавитесь вы. И я считаю, что нечестно изымать… или уничтожать то последнее, что люди принесли с собой. Они не виноваты, что коридор узкий.
Ирвин ждал — может, молнии, погасшего света, или снова отмотанного времени, или опять этого непонятного выражения, когда Шандор словно пытался расслышать одному ему ведомый звук, но вместо всего этого Шандор рассмеялся.
— Ай, как хорошо, — он смеялся, покачивался в кресле, качал головой, — удивительная незамутнённость. Вот что, Ирвин, с первого дня на наказания, бывало, нарывались, для этого есть у нас «время адаптации». Уже читали? А, вам ничего не дали, видимо. Если в первые дни человек на меня бросается, оскорбляет, орёт и что-нибудь ещё или тем паче поносит корону или дворец — его не сразу наказывают. Должна появиться привычка к послушанию. Но вы как будто бы вообще не знаете, кто я такой. Вы меня рассмешили. Это ценно. Но и дерзость есть дерзость, так что протяните руку.
— А если я не стану?
— Всё внесётся в список, — Шандор покачал головой, — придётся искупать нудной работой. Вы не любите нудную работу, по вам видно, а я не люблю угрожать.
Ирвин протянул ему руку через стол — не потому, что испугался, а потому, что привык делать как тот говорит, и потому, что всё равно не мог поверить, что Шандор сделает ему что-то плохое. На глаза навернулись слёзы. Шандор вздёрнул брови:
— Дышите, плачете… Ещё скажите — дружите с русалками. Будет немного больно, потерпите.
Он положил ладонь на запястье Ирвина — и его будто обожгло. Он дёрнул рукой, но Шандор не отпустил, а когда отнял ладонь — на руке Ирвина уже красовался рисунок курицы. Чёрный контур, взъерошенные крылья.