– Ещё, – прошептал Джонс, когда видео закончилось.
Но не было времени посмотреть что-то ещё, потому что было уже поздно и интернет-кафе закрывалось, поэтому Джонс вздохнул и соскользнул со стула. Выйдя на улицу, Руби повела Джонса к соседнему «Макдональдсу», но он не захотел, побоялся яркого света и больших окон.
– Мы не можем пойти туда.
– Почему бы и нет? Это место, куда ходят люди, когда они голодны, там часто бывают такие дети, как мы.
– Я знаю, но… – Джонс попытался поправить пальто и пригладить волосы. – Я никогда там не бывал.
– Всё будет нормально. – Руби подозвала его, открыв перед ним дверь.
Она показала ему, как выбирать из большого меню над прилавком, отвечая на все его вопросы о различиях между наггетсами и бургерами, коктейлями и мороженым. Когда она заставила его сделать заказ, толкнув вперёд, он нервно перечислил всё, что они собирались заказать. Он с удивлением наблюдал, как кассир в бежевом костюме внимательно слушал его, вбивая заказ в кассу. Когда дело дошло до оплаты, он достал из кармана пальто маленький кожаный кошелёк.
– Мэйтланд дал мне резервный фонд для случаев, когда мы ходили на охоту, – прошептал он, расстёгивая молнию на кошельке и вручая кассиру банкноту в десять фунтов.
– Спасибо, Джонс, – сказала Руби.
– Спасибо, Руби, – ответил он.
Они сидели, ели гамбургеры и пили молочные коктейли. Единственное, в чём Джонс не был уверен, так это кусочек зелёного огурца в булочке. Но ему понравилась картошка фри, которую он макал в кетчуп и с наслаждением уплетал.
– Вкусно? – спросила Руби.
– Да.
Руби чокнулась своим стаканом о стакан Джонса.
– За твой первый бургер.
Джонс ухмыльнулся, как хомяк – его рот был набит бургером и картошкой фри.
Но когда он заметил человека с белой чашкой чего-то горячего, сидящего в углу и наблюдающего за ними, Джонс почувствовал, как мурашки пробежали по телу. Кожа мужчины была очень бледной. Его лицо было почти измождённым, даже отталкивающим, а пальцы были длинными и тонкими. Джонс не мог перестать на него смотреть.
– На что ты смотришь? – прошептала Руби, наклонившись вперёд.
– Да так, – пробормотал Джонс.
Руби свернула бумажную салфетку и уронила её на пол.
– Ой, – воскликнула она, и пока тянулась за салфеткой, украдкой взглянула на мужчину.
– И что с ним не так? – прошептала она, снова садясь напротив Джонса.
Джонс начал переставлять всё на своём подносе. Когда Руби коснулась его руки, он взглянул на неё.
– Всё это так мило, – тихо сказал он. – Мне нравятся гамбургеры, и картошка фри, и сидеть здесь, и разговаривать, и я даже подумать не мог, что когда-нибудь сделаю что-нибудь подобное. Но трудно забыть всё, чему меня учил Мэйтланд, например, как определить, когда люди вообще не люди. – Он нервно заёрзал на стуле. – Что если мне не уйти от судьбы Опустошителя? Что если я убью ведьму, чтобы спасти своих родителей, и с ними всё будет в порядке, но однажды мы придём в такое место, и я не смогу быть обычным?
Руби поставила свой поднос на поднос Джонса и встала.
– Тогда тебе нужно тренироваться быть обычным и игнорировать то, чему тебя учили. Давай.
Она подошла к ближайшему мусорному ведру, очистила подносы и сложила их, а после протянула руку Джонсу и вывела его через стеклянные двери. Когда бледный мужчина наблюдал, как они уходят, Джонс почувствовал, как у него в груди что-то замерло.
Выйдя на улицу, Джонс начал искать тёмный переулок или витрину, где он мог бы спрятаться и подождать мужчину, чтобы его выследить. Это было уже его инстинктом, и от подобного чувства трудно было избавиться.
– Мэйтланда больше нет, – прошептала Руби, чувствуя, насколько неуютно чувствовал себя Джонс. Вцепившись в его руку, она бодро зашагала по улице, ведя его за собой.
Она почувствовала, что он начал успокаиваться, когда они шли вдоль тротуара.
– Вот видишь. Это просто нужно практиковать. Вот и всё.
– Хорошо, – сказал Джонс. Но затем он остановился так внезапно, что чуть не вывихнул Руби руку.
– Что за…
Но Джонс просто показал пальцем на ряд телевизионных экранов в витрине магазина электротоваров рядом с ними. Все они были настроены на один и тот же канал новостей, и на каждом экране говорил один и тот же диктор. Над правым плечом у него была голова Руби, а рядом с ней заголовок «Пропала девочка». Руби смотрела, как на экранах появляются кадры из дома её приёмных родителей. Когда полицейский в кадре появился, она отвернулась и зашагала по улице, а части револьвера звенели в пластиковом пакете, который она всё ещё держала в руках. К тому времени когда Джонс догнал её, он уже почти задыхался.
– Я просто думала, что обо мне забудут, – сказала Руби, нервно оглядываясь. – Никто никогда не беспокоился обо мне раньше, кроме бабушки и дедушки, а они уже умерли. Симеон был прав. Сбежать и стать Опустошительницей – это, наверное, самая глупая идея, которая когда-либо приходила мне в голову.
– Неправда, – сказал Джонс. – Ты убила Негодяя, помнишь? И помогла мне поймать
