Мальчик с одним именем полностью

Гаст заверещал, когда его голову потянуло к горлышку банки, словно кусок жевательной резинки. А потом одним быстрым хлюпающим звуком его засосало в банку. Мальчик набросил крышку, плотно закрутил её и поднял банку, чтобы рассмотреть. Без воздуха пламя свечи погасло. Сквозь дым, запертый внутри банки, Руби увидела маленькие красные искры, вспыхивающие и подпрыгивающие на стекле, а затем она сошла со своего символа, и повреждённые доспехи, окружавшие её, исчезли.

– Поймал, – усмехнулся Джонс, словно маленький мальчик, поймавший жука. Руби на мгновение уставилась на него, а затем сильно ударила его по руке. – Ой! Это ещё за что?

– Сам знаешь.

– Мне нужно было как-то его обмануть.

– Неправильно написать символ и сделать из меня приманку?

– Я бы ни за что не допустил, чтобы ты пострадала. Никогда. – Джонс поднял банку. – Он красавчик, Руби, а ты помогла его поймать. Негодяй и Гаст всего за несколько дней. Это что-то да значит.

Руби скрестила руки и надула щёки. Но когда она скорчила своё лучшее сердитое выражение, получилась лишь странная улыбка, потому что она не могла сдержать своё довольство.

Джонс сиял, глядя в банку.

– Благодаря тебе мы стали на шаг ближе к тому, чтобы разузнать побольше об этой ведьме.

Руби сидела на грязном полу, наблюдая, как маленькие красные искры бьются об стенки банки. – Ты уверен, что он не может сбежать?

– Уверен. – Джонс вынул три белых конверта из кармана и положил их на пол. – Как только он прошёл через портал, наколдованный моей рукой, он застрял в банке и пробудет там, пока я его не отпущу. Это старое проклятие. Мэйтланд сказал, что его давным-давно использовали для того, чтобы запирать джиннов в лампах.

Руби постучала по банке, и красные искры сердито вспыхнули.

– Что случилось с Гастом?

– Он перешёл в более безопасную форму. Ту, с которой мы можем работать. Открой крышку, и я тебе покажу.

– Ты уверен? – Джонс кивнул, и Руби взяла банку, она была очень холодной, и открутила крышку. Она сомневалась, что делает что-то безопасное. Как только она выкрутила крышку, остатки дыма от свечи свободно потекли из банки. И красные искры поднялись наверх, но, к облегчению девочки, ничего не выпало из горлышка банки.

Джонс взял у Руби банку и перевернул её, осторожно постукивая, чтобы свеча упала на пол. Тем не менее ни одна из красных искр не вырвалась на свободу, все они шипели внутри.

– Так как же мы спросим его о ведьме? – поинтересовалась Руби.

– У всего на свете, живого или мёртвого, есть энергия, – ответил Джонс, поставив банку на пол, – даже у Гаста. Когда он прошёл через портал, его энергия перешла в другую форму. – Джонс взял один из белых конвертов и распечатал его. – А если ты знаешь, что во всём есть энергия, ты можешь использовать это знание с пользой. Всё, что надо сделать, – это объединить нужные элементы, и тогда добьёшься желаемого.

Крошечные чёрные семена выпали из конверта в банку и зашипели, сгорев и исчезнув.

– Сначала семена амброзии. – Джонс остановился, чтобы проконсультироваться со своей учебной книгой. – Потом стручки с гремучей травы, а после этого высушенные листья дуба. – Джонс высыпал содержимое двух других конвертов в банку. Как только они туда попали, на дне образовался шар синего тумана, он постепенно набухал, пока не заполнил банку молочно-голубым светом.

Свет проникал в горлышко банки, собирая красные искры, и замер, едва не доходя до края. Он быстро затвердел в прозрачную желатиновую кожу поверх банки.

– Природа – это нечто особенное, – произнёс Джонс. – Мэйтланд говорил мне, что к ней нужно относиться с уважением. Но большинство людей этого не делают, и это их потеря, потому что означает, что они не могут делать то, что могут делать Опустошители.

– Похоже, Мэйтланд научил тебя многим полезным вещам, – сказала Руби.

Джонс кивнул:

– Полагаю, научил. – И он улыбнулся, когда лицо Гаста появилось в миниатюре на желеобразном экране в горлышке банки. – Мэйтланд был хорошим человеком, – сказал он, глядя на Руби, и она кивнула в ответ.

– Здесь тесно, – пожаловался Гаст. – Я едва могу дышать. Ты не можешь перенести меня в ёмкость побольше?

– Ты же Гаст, – напомнил Джонс. – Я знаю, что тебе не нужно дышать. Нет смысла меня обманывать.

– Когда я выберусь отсюда, я отравлю тебя очень медленно и мучительно.

– Ты хотел сказать, если когда-нибудь выберешься отсюда, – съязвил Джонс.

Лицо на желеобразном экране ухмыльнулось.

– Стекло довольно легко трескается. Если эта банка разобьётся, я улечу раньше, чем вы услышите удар. Только неопытный человек мог запереть меня здесь. Или очень глупый.

Джонс поднял банку и бросил её в стену, прежде чем Руби могла сказать ему: «ОСТАНОВИСЬ!». Она отскочила невредимой, как резиновый мячик, в тёмный угол.

– Это упругая банка, – усмехнулся Джонс. – Заколдованная, чтобы не разбиться. Я стащил её из дома Симеона, помнишь? У большинства Опустошителей они валяются по дому для подобных дел.

Гаст всё ещё ругался, когда Джонс поднял банку и снова поставил её на пол.