– Увы, ты либо сошел с ума, либо вкусил ядовитый плод! Ведь душа – самая прекрасная часть человека. Дарована она нам Господом для того, чтобы использовали мы ее на благо. Нет сущности более драгоценной, чем душа человеческая, и ничто на свете с ней не сравнится. Душа стоит всего золота, что есть в мире, и цена ее выше цены рубинов в королевской короне. Не смей и думать о ее изгнании, сын мой: это грех непростительный! Что же до Морского народа – пропащие они существа, и тот, кто с ними сойдется, сам пропадет. Подобны жители морские диким зверям, не отличающим добра от зла, и не ради них умер Cын Божий.
Горьки были слова Священника, и глаза Рыбака наполнились слезами. Встав с колен, сказал он:
– Отец, фавны живут в лесу и горя не знают; духи морские восседают на скалах с арфами из красного золота, проводят дни безмятежно, словно цветы. Позволь мне быть как они, умоляю! Какой мне прок от души, ежели стоит она между мною и моей любовью?
– Плотская любовь греховна! – вскричал Священник, сурово сдвинув брови. – Низки и порочны языческие создания, коим Господь позволил блуждать по миру Его. Да будут прокляты фавны лесные и певцы морские! Слышал я их в ночи, и коварно пытались они оторвать меня от молитв. Стучатся в окно, смеются… Нашептывают мне в уши истории о нечестивых своих забавах, искушают меня! Когда молюсь – корчат рожи. Пропащий то народец, говорю я тебе. Нет для них ни рая, ни ада, и не умеют они восхвалять имя Божье.
– Отец, – воскликнул Рыбак, – ты сам не знаешь, что говоришь! Попалась мне в сети дочь морского Царя. Была она прекраснее первой утренней звезды, светлее луны… За тело ее отдал бы я душу, а за любовь пожертвовал бы раем. Дай мне совет и позволь уйти с миром.
– Прочь! Прочь! – замахал руками Священник. – Пропащее существо твоя избранница, и ты пропадешь вместе с нею!
Не благословил Рыбака Священник, а лишь выставил его за дверь.
Пошел Рыбак на рыночную площадь. Брел он медленно и понуро, всем своим видом выказывая печаль.
Увидели его торговцы и начали шептаться, а потом один из них приблизился к Рыбаку и окликнул его, и спросил:
– Что есть у тебя на продажу?
– Продаю я душу свою, – ответил тот. – Купи, будь добр, – устал я от нее. К чему она мне? Я ее не вижу, потрогать не могу и знать не знаю.
Однако торговцы лишь посмеялись над ним да заявили:
– Какая нам польза с человеческой души? Не стоит она и ломаного гроша. Продай нам тело свое – будешь рабом. Облачим мы тебя в одежды цвета морской волны с багрянцем, наденем кольцо на палец и пристроим ко двору в услужение великой королеве. Только не предлагай нам душу, ибо для нас она – пустой звук и ценности никакой не имеет.
Тогда сказал себе Рыбак: «Непонятно! Священник говорил, будто бы душа дороже всего золота мира, а для торговцев она гроша ломаного не стоит». Ушел он с рыночной площади и побрел к берегу моря, где и начал размышлять: как теперь быть?
К полудню припомнил Рыбак, что один из прежних его сотоварищей, собиратель морского укропа, упоминал о некой молодой колдунье, живущей в пещере у входа в бухту. Якобы та была весьма искусна в своем ремесле. Тут же вскочил он и побежал – уж так не терпелось избавиться от души, и следом за ним по песчаному берегу поднялись в воздух клубы пыли. У Колдуньи как раз зачесалась ладонь, и поняла она – идет гость. Рассмеявшись, распустила рыжие волосы и встала у входа в пещеру, сжимая в руке веточку цветущего болиголова.
– Чего хочешь ты? Чего тебе не хватает? – воскликнула она, когда Рыбак, запыхавшись, взобрался на косогор и встал пред ней на колени. – Рыбы в сети при добром ветре? Есть у меня маленькая тростниковая дудочка. Стоит в нее дунуть, и в залив заплывет кефаль. Однако имеет дудочка свою цену, молодой красавец, имеет цену… Чего хочешь ты? Чего тебе не хватает? Шторма, чтоб разбивал корабли и выбрасывал на берег сундуки с сокровищами? Могу я породить штормов больше, чем сам ветер, ибо служу тому, кто сильнее ветра. Дай мне сито да ведро воды – и отправлю я на дно морское самые большие галеры. У шторма – своя цена, молодой красавец, своя цена… Чего хочешь ты? Чего тебе не хватает? Знаю я один цветок, растет он в долине, и никто, кроме меня, о нем не ведает. Листья у него багряные, а в середке – звезда. Сок его – что белое молоко. Коснешься им суровых губ королевы, и последует она покорно за тобой, куда бы ты ни пошел. Последует всюду, покинув ложе короля своего. И у него есть цена, молодой красавец, есть цена… Чего хочешь ты? Чего тебе не хватает? Могу растолочь сушеную жабу в ступке, сварить из нее зелье и помешать его рукой мертвеца. Прыснешь малую толику на врага, пока спит он, и превратится враг в аспида черного, и собственная мать убьет его. Дашь мне прялку – стащу луну с неба, а в кристалле покажу старуху Смерть. Чего хочешь ты? Чего тебе не хватает? Скажи, чего желаешь, – и я все исполню, но ты уплатишь цену, молодой красавец, уплатишь цену…
