– Желаю я сущего пустяка, – ответил Рыбак, – однако Священник разгневался и прогнал меня прочь. Вроде бы и мелочь, но торговцы надо мной насмехались и тоже отказали. Потому и пришел сюда, хоть люди кличут тебя злою ведьмой. Назови цену – уплачу любую.
– Так чего ж тебе надобно? – приблизившись к нему, спросила Колдунья.
– Хочу изгнать свою душу.
Побледнела Колдунья и содрогнулась, и прикрыла лицо полою синего плаща.
– Миленький, миленький мой… – забормотала она, – ужасна твоя затея.
Тряхнул Рыбак каштановыми кудрями и рассмеялся:
– Душа моя для меня ничего не значит! Я ее не вижу, потрогать не могу и знать не знаю.
– Что же дашь ты мне за совет? – вздохнула Колдунья, разглядывая Рыбака прекрасными своими глазами.
– Пять золотых, – ответил он, – и сети, и дом, сплетенный из ветвей ивы, где живу, и лодку свою расписную. Скажи только, как избавиться от души, и отдам все, чем владею.
Усмехнулась Колдунья и легонько ударила его веткой болиголова.
– Могу я, когда нужно, превращать осеннюю листву в золото, а бледные лунные лучи – в серебро. Тот, кому я служу, богаче всех королей этого мира. Их владения – его владения.
– Чем же расплатиться мне, – вскричал Рыбак, – ежели не берешь ты ни золото, ни серебро?
Погладила его Колдунья по голове тонкой белой рукой.
– Придется тебе со мной станцевать, миленький, – пробормотала она и улыбнулась.
– Только и всего? – удивился Рыбак и мигом вскочил на ноги.
– Только и всего… – сказала Колдунья и вновь улыбнулась.
– Тогда станцуем на закате в каком-нибудь укромном месте, – заговорил Рыбак, – а после расскажешь мне то, что желаю я знать.
– При полной луне, дождемся полной луны, – покачала головой Колдунья, огляделась вокруг и прислушалась.
Синяя птица с криком вылетела из гнезда и закружила над дюнами; три пестрые пичуги, пересвистываясь, зашуршали в жесткой серой траве – а более не было слышно ни звука, разве что волны разбивались о гладкую гальку у подножия холма. Притянула Колдунья к себе Рыбака и зашептала ему сухими губами на ухо:
– Как стемнеет, поднимешься на вершину горы. Сегодня шабаш, и Он будет там.
Вздрогнул Рыбак и бросил взгляд на Колдунью, а та засмеялась, показав белоснежные зубы.
– Он? О ком говоришь ты?
– Неважно, – ответила Колдунья. – Приходи нынче ночью, встань под ветвями граба и жди меня. Коли бросится на тебя черная собака, ударь ее ивовым прутом – она и убежит. Заговорит с тобой сова – не отвечай. Появлюсь я, едва наступит полнолуние, и станцуем мы с тобой на лужайке.
– Клянешься ли ты рассказать, как избавиться мне от души? – упорствовал Рыбак.
Вышла Колдунья на солнечный свет, и ветер заиграл рыжими ее волосами.
– Клянусь копытами козла! – ответила она.
– О, ты – лучшая из колдуний! – вскричал Рыбак. – Станцую я с тобой на горе, хотя охотнее расплатился бы золотом иль серебром. Однако, какова бы ни была твоя цена, ты ее получишь. Жаль, просишь ты сущего пустяка…
Сняв перед Колдуньей шляпу, Рыбак благодарно склонил голову и, преисполнившись радости, отправился обратно в город.
Проводила Колдунья его взглядом, а затем, когда скрылся он из вида, вошла в свою пещеру. Достав из шкатулки кедрового дерева с резными узорами зеркальце, укрепила его на подставке и возожгла перед ним вербену на раскаленных угольях. Всмотревшись в зеркало сквозь пелену дыма, в гневе сжала кулачки.
– Он должен стать моим, – прошептала она, – я ничуть не хуже его избранницы.
В тот же вечер, едва взошла луна, взобрался Рыбак на вершину горы и встал под ветвями граба. Море лежало у ног его словно блистающий круглый щит; в бухте двигались тени рыбацких лодок. Обратилась к Рыбаку по имени большая сова с желтыми, будто сера, глазами, однако не отозвался он. Затем бросилась к нему с рыком черная собака. Ударил Рыбак ее ивовым прутом, и та, заскулив, убежала прочь.
В полночь появились над горой ведьмы, рассекая воздух над его головой подобно летучим мышам.
– Фу! – кричали они. – Кто здесь? Мы его не знаем…
Начали они принюхиваться, и переговариваться друг с дружкой, и подавать непонятные знаки. Последней прилетела давешняя Колдунья с развевающимися по ветру рыжими волосами. Платье на ней было из золотой ткани, расшитой узорами в виде павлиньих глаз, а на голове сидела маленькая шапочка из зеленого бархата.
– Где Он, где Он? – загалдели ведьмы, завидев молодую Колдунью.
Рассмеялась она и побежала к грабу. Взяв Рыбака за руку, вывела его на лунный свет и принялась танцевать. Они кружились и кружились, и подпрыгивала Колдунья столь высоко, что видел Рыбак над головою алые каблучки ее туфелек. И вдруг послышался дробный топот копыт, только никакой лошади Рыбак не видел и оттого испугался.
– Быстрее! – кричала Колдунья, забросив руки Рыбаку на шею, и горячее ее дыхание обжигало ему лицо. – Быстрее, быстрее! – повторяла она.
Сама земля будто завертелась под его ногами. В голове у него помутилось, и объял его ужас, словно незримо наблюдало за ним великое зло. Наконец заметил Рыбак фигуру в тени у самой скалы, а прежде никого там не было.
