От тревоги у меня противно крутит живот. Внезапно я чувствую всем своим существом, что сейчас произойдет что-то ужасное.
– Прости! – долетает его голос.
И двери распахиваются настежь.
Дэвид летит сломя голову обратно по коридору, изо всех сил стараясь не поскользнуться на керосине, который он разлил, докатив проклятую бочку от балкона к спальне, и добегает до Пула как раз в тот момент, когда открываются двери и слышатся разъяренные голоса.
Пул сует ему зажженную лампу.
– Быстрее, идиот!
Дэвид хватает лампу и разворачивается.
Длинный коридор погружен во тьму, но теперь он упирается не в черную стену, где находится вход в спальню, а в освещенный дверной проем. Дэвид видит обращенные к нему лица – на одних читается замешательство, на других – беспримесная ненависть.
Двое человек бегут к нему, быстрые, как тени, и зловещие, как смерть.
Дэвид слегка сжимает пальцами ручку лампы, замахивается и швыряет ее вперед, словно забрасывает подкову на колышек.
– Питер! – кричит он, когда лампа взлетает в воздух, а две зловещие тени уже преодолели половину коридора. – Ложись!
Яркая вспышка озаряет дальний конец коридора. Огонь взмывает вверх, напоминая светлячков из моего детства, за которыми я иногда гонялся по вечерам в полях недалеко от дома.
Затем пламя падает на землю, и огненная дорожка бежит прямо к нам по центру коридора. И только сейчас я замечаю возле входа бочку.
Огненная дорожка добегает до бочки, раздается оглушительный взрыв. Два мальчика, стоявшие возле дверей, вспыхивают и отлетают в стороны. Я разворачиваюсь, широко раскидываю руки и бросаюсь на пол, в падении подхватывая двух или трех малышей.
Пламя чудовищно ревет, и дети начинают кричать. Облако обжигающего воздуха поднимается по моим ногам, по спине, шее и голове. Когда оно заглатывает меня, я зажмуриваю глаза.
Бочка взрывается, и из нее вырывается волна пламени. В мгновение ока огонь заполняет коридор, словно гигантский оранжевый кулак несется к тому месту, где стоят Дэвид и Пул.
– Господи Иисусе! – кричит Дэвид и хватает Пула.
Он утягивает его за собой в сторону, подальше от открытой пасти коридора, прижав к стене на верхней лестничной площадке. Огонь вырывается в вестибюль, словно яростное дыхание дракона.
Дэвид даже не замечает своего крика.
Пул начинает ругаться.
– Отпусти меня! – кричит он и семенит в сторону коридора, уже полностью охваченного пламенем.
Дэвид хватает его за рукав.
– Отец! Там огонь! – кричит он.
– Конечно, там огонь. Но мы должны покончить со всем этим и поджечь бочки в вестибюле! Все это место нужно сжечь!
– А как же все остальные? – спрашивает Дэвид. Безглазое лицо Пула хмурится.
– Они будут вознаграждены на небесах, сын мой.
Дэвид понимает, что должен попытаться помочь выжившим. Он делает шаг к Пулу, готовый применить силу, если понадобится, и двумя руками хватает его за рясу. Старый священник кричит и тянет его на себя, они оба снова оказываются перед огненной пастью коридора.
– Черт тебя возьми! – кричит Дэвид и краем глаза замечает какое-то быстрое движение.
Он поворачивается и видит ребенка, охваченного пламенем и бегущего к ним, словно бескрылая птица-феникс. Дэвид отпускает Пула и застывает в шоке.
В нескольких футах от них горящая фигура взбегает по стене, а затем перепрыгивает через огненную реку. Сквозь завесу огня Дэвид видит смертельный оскал, длинный нож, крепко зажатый в горящей руке.
Фигура летит прямо на него.
Дэвид инстинктивно бросается на пол.
Обжигающее тело Саймона проносится мимо него и врезается в отца Пула. Старик визжит от боли и ужаса. Инерция увлекает их обоих к перилам, они переваливаются и летят вниз.
Дэвид провожает взглядом охваченные огнем тела, падающие в зловещую тьму просторного вестибюля. Они кажутся ему двумя переплетенными душами, которые вечно парят над бездной, приговоренные к такому наказанию – ощущать, как вечно горит их земная плоть.
Однако в земном царстве их полету приходит конец, когда переплетенные тела Пула и Саймона ударяются о каменный пол.
Рядом с бочками с керосином.
– Вот дерьмо. – Дэвид падает на пол и закрывает голову руками, в следующую секунду лужа керосина воспламеняется, и огонь перекидывается на бочки.
Последовавший за этим взрыв срывает входные двери приюта Святого Винсента с петель и подбрасывает их в ночной воздух, через несколько мгновений горящие доски приземляются в глубокий снег. Завернутые в саван тела погибших, так бережно уложенные рядом с часовней, разлетаются во все стороны, словно разорванная ткань. Клубящийся огненный шар взмывает вверх, опаляя одежду и волосы Дэвида; он кричит и отпрыгивает в сторону.
Через несколько секунд он встает, задыхаясь от дыма, поднимающегося вверх, заполняя все вокруг. Он смотрит на лестницу: огонь уже поднимается по ней. Дэвид оглядывается на коридор, охваченный пламенем, и не видит, как можно попасть в спальню.
