Когда обзорная электричка поехала обратно вверх по реке для начала гонки основных составов, атмосфера стала электризоваться, хмурое небо потрескивало раскатами грома. Толпа начала гудеть. Лодочные свистки визжали. Выпускники держали друг друга за плечи и пели воинственные песни. Кто-то скоро выиграет по-крупному а кто-то по-крупному проиграет.
За шесть с половиной километров вверх по течению, прямо за поворотом Крам Элбоу, Джо Ранц, сидя в «Хаски Клиппер» у восточного берега, услышал, как взорвались пять петард на мосту, и знал, что второй состав команды Вашингтона выиграл свою гонку на пятой дорожке. Он безмолвно поднял свой кулак в воздух. Так же сделали Шорти Хант и Роджер Моррис. Половина парней из лодки запасного состава были членами их команды второкурсников в 1935 году. Каждый из них был разочарован, что не попал в ту же лодку, в которой теперь в ожидании гонки основных составов сидели Джо, Шорти, Роджер.
Солнце уже скрылось за западным берегом реки. Шпили церквей Поукипси пронзали небо на восточном берегу, отражая последние солнечные лучи. Сумерки сгущались над водой, словно серый туман. Сама река приобрела красивый насыщенный фиолетовый оттенок, отражая небо над ней. Через реку протянулась линия серых стартовых шлюпок. Рядом с финишной линией, вниз по течению, в иллюминаторах некоторых крупных яхт начали появляться огоньки света. На восточном берегу реки мимо них пронесся пассажирский поезд, оставляя за собой вихри дыма. На западном берегу обзорная электричка потихоньку замедлялась, приближаясь к ряду стартовых лодок. Над стартом, на крутом берегу реки устроился телеграфист с клавишной панелью в руках и мотком медных проводов, которые тянулись к нему от столба на вершине холма, на котором он произвел соединение с главной линией и теперь готовился рассказать всему миру о соревнованиях. Лодка Джо подплыла к линии стартовых шлюпок, чтобы занять свою позицию. На корме Бобби Мок начал тихо объяснять им план гонки еще раз. Далеко отсюда, в Сиэтле, Хейзел Албриксон закрыла переднюю дверь в дом, чтобы никто не беспокоил ее во время трансляции гонки. Джойс получила разрешение миссис Теллрайт включить большое радио в гостиной.
В вагоне прессы обзорной электрички, где сидели тренеры, выпускники и спортивные корреспонденты Вашингтона, Джордж Покок и Том Боллз ходили туда-сюда по проходу между купе. Эл Албриксон сидел один в пустом купе, тщательно пережевывая кусок жвачки, и напряженно глядел из-под козырька белой тканевой фуражки на то место, где сидел Джо. Вашингтону досталась не самая хорошая дорожка, под номером семь. Она находилась далеко от берега, почти в середине озера, где любой порыв ветра или течения будет воздействовать на лодку сильнее всего и где в приближающейся темноте будет трудно разглядеть что-либо. Как и в 1935 году, Калифорния вытянула первую дорожку, самую защищенную от ветра за железнодорожной насыпью, и теперь парни Эбрайта будут плыть прямо под носом у Албриксона.
Десять лет назад Албриксон сам был загребным и помог своей команде завоевать здесь титул национального чемпиона. Ни одна вашингтонская команда больше после этого не выигрывала в Поукипси. Албриксон помнил клятву, данную своей жене, и не сдержанное перед Сиэтлом в прошлом году обещание. Приближались Олимпийские игры. В следующие двадцать минут определится, получит или не получит Албриксон все, что он желал от жизни.
В 8 часов вечера судья на выпуске выкрикнул: «Вы готовы?» Два рулевых опустили руки. Судья подождал минуту или две, потом опять крикнул: «Все готовы?» На этот раз уже трое рулевых опустили руки. Рассерженный судья подождал еще немного, пока оставшиеся команды завершат финальные приготовления. Он выкрикнул уже в третий раз: «Вы все наконец готовы?» И на этот раз опустились все семь рук.
Щелкнул стартовый пистолет, лодки понеслись прочь от старта, и телеграфист, сидящий на берегу реки, стал ударять по клавишам, чтобы оповестить весь мир: тридцать восьмая ежегодная гонка университетских сборных команд в Поукипси наконец-то началась.
Первые пять гребков все семь лодок шли вровень друг с другом, их команды глубоко опускали весла в воду. Потом Вашингтон внезапно расслабился. Внезапно лодка отстала от остальных на целый корпус. Но Бобби Мока это устраивало. Именно этого он и хотел. Его команда установила ритм на устойчивом уровне в двадцать восемь гребков, и Мок стал наблюдать, как рулевые его соперников исчезают в темноте, удаляясь от него вниз по реке. Чтобы подбодрить парней и помочь им удерживать ритм, Мок стал скандировать их новую мантру в такт гребкам – «Ждем! Ждем! Ждем!», – напоминая им пока что сохранять силы.
