Вниз по реке тысячи фанатов, столпившихся по береговой линии, яхты, катера и другие суда на финише пока не видели приближающиеся лодки, но они слышали крики рулевых, которые были похожи на гомон тюленей в темноте реки. Постепенно крики приближались. Потом носы трех лодок стали вырисовываться из темноты, сразу за железнодорожным мостом. Когда толпа смогла понять расположение команд, она взревела. Академия нос к носу с Калифорнией, как и предполагали многие, хотя было удивительно, что Колумбия оказалась на третьем месте. Корнелла, что тоже удивительно, не было видно вообще, но, по крайней мере, у востока был один претендент на победу – а может, и два. Почти никто не заметил, как внезапно посередине реки показалась лодка Вашингтона, так далеко позади, что ее едва можно было различить в сгущающихся сумерках.
Когда команда Вашингтонского университета проплыла под черным скелетом железнодорожного моста на отметке в пять километров, она была все еще почти на три корпуса позади лидеров, а идти оставалось всего полтора километра. Лидеры гонки немного замедлились, и это сократило отставание, но если Мок и увеличил ритм, это было незаметно.
Парни Вашингтона теперь гребли как будто в трансе, как-то отрешенно, однако остро ощущая движения всех членов своей команды. На середине реки было не так много звуков, и они не слышали ничего, кроме кричалки Мока, скрипа весел в уключинах и собственного глубокого ритмичного дыхания и пульса, бьющего прямо в уши. Они почти не чувствовали боли. Сидящий на пятой позиции Стаб Макмиллин понял с изумлением, что все еще дышит через нос после четырех километров гонки.
В поезде же Албриксон потерял надежду.
– Они слишком далеко позади, – пробормотал он, – они слишком затянули с планом. Повезет, если финишируем третьими.
Лицо Албриксона приобрело пепельный оттенок. Оно, казалось, окаменело. Эл даже перестал жевать жвачку. На самой ближней к нему дорожке Калифорния ринулась вперед, быстро и красиво работая веслами. Впереди оставался только километр гонки, измотанные противники едва тащились в хвосте, так что у Калифорнии были все шансы на победу. Кай Эбрайт, казалось, каким-то образом опять перехитрил Эла.
Но если кто-то и перехитрил Албриксона, то это его собственный рулевой – худенький паренек со своим собственным ключом «Пси Бета Каппа». Пришло время ему открыть свои карты. Внезапно Бобби нагнулся к лицу Дона Хьюма и проревел:
– Покажите мне большую десятку для Албриксона!
Восемь длинных еловых весел опустились в воду десять раз. Потом Мок взревел опять:
– Покажите мне еще десять, для Джорджа Покока!
И еще десять огромных гребков. Потом последовала еще одна ложь:
– А вот и Калифорния! Мы уже впереди! Еще десятку для мамы и папы!
Очень медленно «Хаски Клиппер» проплыл мимо Колумбии и уже через мгновение стал подбираться к команде Военно-морского флота.
Кто-то в поезде лениво отметил:
– Вашингтон ускоряется.
Через минуту кто-то еще крикнул, более возбужденно:
– Гляньте на Вашингтон! Гляньте на Вашингтон! Вот и Вашингтон!
В электричке и на берегу взгляды всех зрителей устремились от лидеров на девять белых лопастей, едва заметных посреди реки. Другой глубокий рев стал подниматься из толпы. Казалось, Вашингтону невозможно сократить такое большое отставание. Парни были всего в восьмистах метрах от финиша теперь, все еще на третьем месте, все еще позади на два корпуса. Но они двигались, и двигались так, что привлекли мгновенное и абсолютное внимание.
В лодке Мок кричал изо всех сил:
– Хорошо! Давай! Давай! Давай! – командовал он. Дон Хьюм ускорил ритм до тридцати пяти гребков, потом до тридцати шести, потом до тридцати семи. С правого борта Джо Ранц повторял за ним, так же мягко и плавно. Лодка начала раскачиваться. Нос ее стал подниматься из воды. Вашингтон прошел мимо курсантов, как будто их лодка была приклеена к воде.
Рулевой Калифорнии, Гровер Кларк, бросил взгляд на реку, и впервые после их рывка на старте он увидел лодку Вашингтона, приближающуюся к его корме. Потрясенный, он крикнул своей команде ускориться, и частота гребков Калифорнии быстро увеличилась до тридцати восьми. Мок окликнул Хьюма, чтобы тот еще увеличил темп, и Вашингтон шел уже на сорока ударах в минуту. Темп гребка калифорнийской лодки сначала колебался, а потом стал неровным и будто рваным.
