Калифорния и Вашингтон вошли в последние полкилометра, проносясь по коридору открытой воды между судами зрителей. Люди в шлюпках теперь стояли, рискуя упасть в воду, чтобы увидеть, что происходит. Некоторые большие экскурсионные пароходы начали накреняться к центру реки из-за толпящихся у борта болельщиков. Рев толпы стал поглощать гребцов. Лодочные гудки визжали. На палубе перед вашингтонской лодочной станцией Эванда Мэй Калимар, повар команды, помахала сковородкой над головой, улюлюкая и посылая ребят вперед. В вагоне прессы Вашингтона все ринулись к окнам. Джордж Варнелл из «Сиэтл таймс» засунул свое удостоверение журналиста в рот и стал его пережевывать. Том Боллз стал бить какого-то незнакомца по спине своей счастливой старой шляпой. Роял Броухэм кричал:
– Давай, Вашингтон! Давай!
Только Эл Албриксон оставался тихим и бездвижным на своем сиденье, все еще отвернувшись к окну, и его холодный серый каменный взгляд был прикован к белым лопастям на реке. Джо Уильямс из «Ворлд-Телеграм» окинул его взглядом и подумал: «Да у этого парня лед по жилам течет».
Финишная черта приближалась к лодке в сгущающейся темноте. Бобби Мок кричал что-то невразумительное. У Джонни Уайта, на сиденье под номером три, внезапно появилось ощущение, что теперь они летели, а не гребли. Стаб Макмиллин очень хотел бросить взгляд на дорожку, по которой плыла лодка Калифорнии, но он не посмел. Шорти Хант на шестой позиции сквозь рев толпы услышал по радио какие-то крики. Он пытался разобрать слова, но понял только, что происходит что-то волнующее. Он не знал расстановку позиций в гонке, знал лишь, что пока не видел лодку Калифорнии, а значит, она была впереди. Он остановил свой взгляд на задней части шеи Джо Ранца и толкал лодку от всего сердца. Джо все свои силы направил на одно продолжительное движение, на одну мысль: старую мантру команды, которая текла сквозь его мысли, словно река, и повторялась снова и снова, но только почему-то не его голосом, а Джорджа Покока, с четким оксфордским акцентом: «М-В-Б, М-В-Б, М-В-Б».
Потом, в последние две сотни метров, когда парни стали думать, что отстали, пронзительная боль внезапно вернулась в лодку, настигая всех парней разом, обжигая их ноги, руки, плечи, взбираясь по спинам, разрывая их сердца и легкие, пока ребята отчаянно хватали ртом воздух. И за эти последние две сотни метров, за невероятный рывок на скорости сорок ударов в минуту, взбивая воду в пену, Вашингтон обошел Калифорнию. С каждым гребком парни обгоняли соперников на длину одного сиденья. К тому моменту, как обе лодки пересекли финиш в последних крупицах света, блеск открытой воды показался между кормой «Хаски Клиппер» и носом «Калифорнии Клиппер».
В вагоне прессы уголки рта Эла Албриксона неохотно скривились в каком-то подобии улыбки. Он продолжал медленно и тщательно жевать жвачку. Стоявший рядом с ним Джордж Покок откинул голову назад и издал протяжный победный клич. Том Боллз продолжал бить по спине парня, стоящего перед ним, своей старой шляпой. Джордж Варрелл вытащил уже порядком пожеванные остатки своего удостоверения изо рта. В Сиэтле Хейзел Албриксон и ее сын Эл хлопали ладошами по стеклянной столешнице их журнального столика так, что он раскололся на десятки частей. На автомобильном мосту в Поукипси Майк Бого получил особое удовольствие, взорвав семь петард быстрым залпом. В лодке Вашингтона парни выбрасывали кулаки в темный ночной воздух.
Еще долго Албриксон просто сидел, уставившись в темноту, пока болельщики носились по вагону, поздравляя его и хлопая по спине. Когда он наконец поднялся и журналисты столпились вокруг него, Албриксон просто сказал: «Они очень рисковали. Но они победили». Потом он добавил: «Кажется, этот маленький прохвост знал, что делает».
Все три команды Вашингтона стали национальными чемпионами в Поукипси. Изумительная победа основного состава, который обошел в тот день все лодки на дистанции, была исторической по своей невероятности и драматичности. В пресс-центре на железнодорожном вокзале Поукипси национальные репортеры сели за свои печатные машинки и начали описывать свои впечатления. Роберт Келли из «Нью-Йорк таймс» назвал гонку «самой высшей точкой в истории Поукипси». Герберт Аллан из «Нью-Йорк пост» назвал ее «зрелищной и беспрецедентной». Джордж Берчард из «Ворлд-Телеграм» нашел более оригинальную фразу: «Эта гонка показала значимость психологии, крепких нервов и знания гребных основ. Голова Мока оказалась лучшим веслом в вашингтонской команде». Роял Броухэм тяжело и долго размышлял о том, как охарактеризовать то, что выкинул Бобби Мок. Наконец он постановил: «Это было невероятно хладнокровно».
Эл Албриксон спустился к воде и в своем катере последовал за парнями назад, в эллинг. Пока ребята плыли вверх по течению в теплой летней темноте, Албриксон наблюдал, как они толкают лодку – безошибочно, с исключительным изяществом и точностью, которая быстро становилась для них нормой. Он схватил мегафон и закричал, перекрикивая влажное урчание катерного мотора:
