– Вот теперь правильно! Почему вы не гребли так же на гонке?
Парни переглянулись, нервно усмехаясь. Никто не понимал, шутит он или нет.
Он шутил, но у этого комментария была цель. Чтобы достигнуть поставленной задачи, Албриксону нужно было выиграть у Эбрайта еще один раз. Менее чем через две недели у них снова будет двойная гонка – пара двухкилометровых спринтов, за право представлять США в Берлине. На одной из этих гонок Калифорния будет соревноваться на соседней с ними дорожке, и тогда у Эбрайта будет последний шанс наконец обойти их и поехать в Германию. Албриксон не хотел, чтобы парни снова зазнавались. Несмотря на то что он был очень вдохновлен результатом, он был не слишком рад тому, что Мок нарушил субординацию. В любом случае ему нужно было напомнить, кто здесь главный.
Но несмотря на то что его прозвали Суровым Датчанином, Албриксону все же пришлось сказать что-то соответствующее случаю. Когда ребята добрались до лодочной станции, то обнаружили сотни воодушевленных болельщиков, из которых некоторые пытались занять места на шаткой пристани, некоторые топтались вокруг здания, все кричали и хлопали в ладоши. Парни выбрались из лодки и выбросили Бобби в Гудзон на радость зрителям. Потом, после того как его вытащили из воды, ребята встали в строй, пробили себе дорогу в эллинг и захлопнули за собой двери, впустив только нескольких репортеров из Сиэтла. Албриксон взобрался на скамейку, и парни, сжимая футболки, которые они собрали у проигравших команд, расселись на полу вокруг него. «Сегодня вы все сотворили историю: и первокурсники, и запасной состав, и университетская сборная, и рулевые. Я горжусь вами. И каждый сын и дочь Вашингтона вами гордится… Никогда еще в истории не было команды, которая показала бы такое величие и волю к победе самой желанной регалии в этой стране, как наш основной состав. Могу лишь сказать, что я очень горд и счастлив». Он сделал паузу, оглядел комнату и заключил: «Я не думаю, что когда-нибудь увижу более захватывающую гонку». Потом он спустился вниз. Никто не кричал. Никто не встал и не хлопал в ладоши. Все просто сидели, тихо впитывая прелесть этого момента. Ветреной ночью в январе 1935 года, когда Албриксон впервые начал в открытую говорить о поездке на Олимпийские игры, все стояли и аплодировали. Но тогда это казалось просто мечтой. Теперь они находились в одном шаге до воплощения ее в реальность. Радоваться и веселиться теперь было опасно.
Секрет успешных команд в их «раскачке». Это – четвертое измерение гребли, которое может быть постигнуто только тем спортсменом, которому довелось сидеть в раскачивающейся лодке. Движение такого судна необъяснимо, а тяжелые физические усилия в ней становятся наслаждением.
«Вот уже четыре года подряд грубые пришельцы с Дальнего Запада доминируют на Гудзоне», – выдал Джо Уильямс из «Нью-Йорк Ворлд-Телеграм» на следующий день после гонок в Поукипси. «Регата потеряла всю ее первоначальную форму и смысл. Она больше не является восточным событием… В этой регате должны побеждать только восточные команды… а вчера Вашингтон забрал с Гудзона все награды. Горожане с облегчением вздохнули, когда приезжие болельщики наконец покинули мосты и огромные паромы Поукипси». Уильямс продолжил воззванием к президенту Рузвельту сделать что-нибудь с этой «очень неприятной ситуацией».
