Нагнетённая атмосфера и напряжение лопнули в миг, когда Матиас поцеловал меня. Так нежно. Не властно, не развратно, не требовательно и развязно, а почти невесомо, но так ласково. Словно всю свою тоску он собрал в одном, таком болезненном для него, прикосновении. Он целовал не в губы, он со всем чувством прикоснулся только к моей влажной щеке.
- Не провожай меня, пожалуйста… - с неспокойным сердцем и спазмическим плачем в горле я вырвалась из его рук.
- Вальтер, как ты относишься к историям из прошлого? - чуть не с порога решила спросить я, когда почти в девять вечера вернулась от Матиаса.
Он всё-таки догнал во дворе и уговорил подвезти. Тёмные пасмурные августовские сумерки стали последним аргументом за то, чтобы добраться до дома в комфорте, а не ждать такси или топтаться на трамвайной остановке. Ехали, перебрасывались дежурными вопросами о работе, о новых коллегах, закрываясь бездушными фразами, как картонными щитами. Прощались сухо, но пока машина Матиаса не скрылась, я не отрывала от неё взгляд.
«Нам нужно поговорить».
По-моему, нет большей мерзости в языке, чем эта фраза «нам нужно поговорить». После этих слов ожидаешь чего угодно, и я решила не напрягать неоднозначной фразой Вальтера.
- Как там ремонт? - Брандт встретил меня в коридоре. - Очень устала?
- Что? - я нахмурилась, совсем забыла о вранье перед уходом к Фогелю.
- У Лолы, - подсказал мне Вальтер.
- Честно, не знаю, -
- Угу, - он опёрся плечом о дверь в спальню и сам не знал, как продолжать разговор в новом свете.
Я подошла к Вальтеру и несмело обняла за талию, положила голову на грудь, которая медленно то поднималась, то опускалась от тяжёлого дыхания.
- Пришлось пойти на обман, Вальтер. Мне очень хочется рассказать тебе всё. Ты готов?
- Как иначе? - он обхватил меня одной рукой. - Мы же не в кино, чтобы орать «Ничего не хочу слышать! Убирайся!». Я готов.
- Ещё поэтому ты самый лучший.
Мы сели друг напротив друга на кухне, как на допросе.
Безо всяких лирических отступлений и подводок о прошлом я начала быстро и конкретно с того момента, как узнала про архитектурную выставку.
- В тот день я не должна была ехать в компанию. Только Матиас плюс наши новенькие. Но случайно, совершенно случайно, накануне мне попались на глаза списки участников… И там нашла имя своего первого молодого человека. Знаешь, оно как будто вспыхнуло на белой бумаге, и нарисовался план. Мы очень нехорошо расстались с ним. Всё в одном, весь спектр: от влюблённости на гормонах до убийственной правды… Извини, что неловко описываю… все эти словечки книжные. Мне так хочется свести на шутливый тон… В подробности не буду вдаваться, не к чему тебе эти дурацкие и глупые истории. Скажу только, он оставил меня жалкой девчонкой, с которой поиграл, которую совсем не жаль и неважно, что с ней будет. А теперь я хотела показаться ему в новом статусе. Другая! - голос задрожал, Вальтер поднялся на локтях, хотел встать и приласкать меня, но жестом я показала, что всё в порядке. - Когда-то я дразнила его, рассказывала о своих мечтах: хочу уехать в Германию и никогда не возвращаться обратно. Дурачилась, найду мужа-немца. (Теперь мне ясно, что это никак не трогало его). И вот профессиональная жизнь свела нас спустя четыре года. У меня появился шанс показать себя во всей красе. Да не только себя. Ты не мог никак поехать, я знала твоё расписание. И Матиас оказал глупую услугу. Он… ты уже, наверное, понял, к чему идёт. Мы перебросились парой фраз, и я выставила разговор в таком свете, что Матиас - мой возлюбленный, - от волнения я начала сильно жестикулировать и смотреть куда угодно, только не на Брандта, который сильнее навалился на стол и внимательно слушал. - А Матиас не будь Матиасом слишком вошёл в роль: обнимал меня и поцеловал. Всё. Ты можешь спросить у него, всё так и было.
- Рита, - Вальтер откашлялся, - честно, я не знаю, что тебе сказать на это. Вопрос, зачем вы сегодня встречались с Фогелем?
