Часы показывали всего шесть утра, а в комнате уже становилось душно. Легко поднявшись с кровати совсем без желания немного поваляться, я открыла балконную дверь и выглянула на солнечную шумную улицу. Город и его обитатели — что люди, что пернатые — как будто и не ложился спать. Только не так много машин колесило по дорогам.
Закрыв глаза, я попыталась вернуться в прекрасный сон и пережитое в нём, так коротко, так мечтательно. Если бы только можно было вырезать куски из монолитной плёнки жизни: чик-чик и пару кадров убираем, эти — склеиваем. Я бы сделала так с долгим эпизодом без Брандта. Оставила бы тот самый приснившийся мне вечер и подставила бы утро, когда он вернулся из Германии. Если бы, да кабы… А Макс? Сколько всего произошло с ним, такой ценный кадр никак нельзя выпускать!
При мыслях о Зенфе, я вспомнила, что сегодня — его последний день в офисе. После работы он хотел устроить небольшую вечеринку, немного посидеть с теперь уже бывшими коллегами на дорожку. Наверное, нужно было бы что-то подарить ему на память, но, зная Макса, — не самая лучшая идея отягощать его всякой сентиментальной ерундой.
Рабочий день выдался вялым и каким-то слишком обычным. Не знаю, каких причудливых задач или небывалого настроения я ожидала, но вечер пришёл так же незаметно и тихо, как всегда. И только с его наступлением все оживились.
Наши девушки — пара «итальянок», Дора и Леночка — заведовали продовольственной частью, пока мужчины сдвигали столы. Много кого мы не ждали. Не было надежды, что господин Фогель-старший хотя бы заглянет к нам на огонёк, но он появился. Его визиты — совсем не частый случай. Наш немецкий начальник — полная противоположность господину Тихонову, как внешне, так и по характеру. Виктор Палыч — весёлый, словоохотливый, часто крутится у кого-то в кабинете, не важно, нужна ли его помощь в ту минуту или нет. Высокий худощавый и седовласый Фогель-старший очень замкнутый и довольно хмурый. Его редко застанешь и в рабочем кабинете. Только не сегодня. Он показался у Зенфа, когда ещё даже ничего не было готово к нашим скромным посиделкам, и с улыбкой оглядел всех нас.
— Не уберегли такого ценного кадра, — с укоризной покачал головой Тихонов.
— Господин Зенф, мы всегда будем рады видеть вас в нашей команде. В любое время, если надумаете вернуться, — Фогель пожал руку Максу. — Спасибо за прекрасную работу.
— Буду заезжать в гости.
— Обязательно.
— Кристиан, вы присоединитесь к нам? — из всех нас только Вальтер мог обращаться к начальнику по имени.
— Большое спасибо, у меня ещё дела, — Фогель-старший снова добродушно улыбнулся и оставил нас. Скорее всего немец, как и, сказать по секрету, я, не был фанатом офисных вечеринок.
— Почти всё готово! — весело рапортовал Макс, подняв небольшую бутылку коньяка и разглядывая её содержимое на свету.
— Подожди ещё немного, сейчас, — Дора взяла в руки маленькую консервную банку, — тут Леночка привезла какой-то деликатес… Открыть надо.
— Сюрстрёмминг? — засмеялся Макс.
— Да ну тебя! — Партугас, сморщив носик, махнула рукой на Зенфа: — Ты зачем эту гадость вот прямо перед едой вспомнил, фу!
— Дора, давай открою, что там у тебя, — серьёзный Вальтер пришёл на помощь коллеге, пока Макс всё ещё что-то пытался отыскать на бутылке или внутри неё. Наблюдая за всей суетой на расстоянии, как в свой первый приезд в «Фогель и Ко», я просто решила, как маленький ребёнок, не мешаться под ногами.
Партугас и Брандт — два опытных специалиста — до сих пор воевали с крошечным деликатесом, для открытия которого не нашлось консервного ножа. Даже у Лаврецкой в кабинете — в месте, которое всегда славилось самыми неожиданными кладами.
— Может, ну его, — разумно предложила Дора.
— Нет, вы должны это попробовать! — настаивала Лена. — Где-то в нашем кухонном уголке была простая открывашка. Разбаловались, понимаешь, благами цивилизации.
Ещё момент и Лаврецкая, как фокусник, невесть откуда добыла такое простое и нужное орудие.
— Держи, Вальтер.
— Сто лет такие не видел, — господин Брандт с подозрением посмотрел на прибор, но сильной рукой умело и быстро вонзил остриё в крышку.
Только я отвлеклась на Макса, который у окна с кем-то говорил по телефону, сыпая шутками-приаутками, как коротко вскрикнула Дора.
— Ой, ой, ой, — чуть не визжала она.
— Что такое? — с готовностью я вскочила с диванчика и подошла к ним. Партугас огромными голубыми глазами, закрыв рот рукой, смотрела на левую руку Брандта. Указательный палец страшно кровоточил, заливая ладонь. Вальтер, по всей видимости, то ли растерявшись от неожиданности, то ли от реакции Доры, стоял, схватившись за запястье, с совершенно потерянным видом.
— Ой, нет, — Партугас резко вдохнула и отвернулась, — я не могу, — и убежала к Максу, который одновременно пытался поддержать телефонный разговор и высматривал наше место происшествия.
Вид крови никогда меня не пугал — обычная ситуация, с кем не бывает. Вместо того, чтобы охать и ахать, не теряя ни минуты, я аккуратно тронула Вальтера за руку, всмотревшись в масштаб ранения.
