Несмотря на вовлеченность в работу с Зенфом, я незаметно наблюдала за Вальтером. Каждый раз в конце рабочего дня, находясь с ними в кабинете, я безошибочно определяла шаги Доры в коридоре и понимала — они покидают офис в разное время. Когда она уже цокала на выход, Брандт ещё и не думал собираться. Это меня подбадривало.
Всякий раз, когда я видела их вместе на парковке после работы, настроение портилось на весь вечер. Я ругала себя опять и опять за бессмысленную ревность. С чего бы вдруг мы стали встречаться? Только потому что я новое лицо в офисе и я моложе? В таком случае я очень бы обидела Брандта этакой его легкомысленностью в своих фантазиях.
Стильная, уверенная в себе, строгая, ответственная, очень женственная. Это всё, чем она запомнилась мне за первое время. Иногда казалось, что она сразу появилась в этом мире такой, и существовала только в офисе, строго с девяти до пяти. Я не могла представить её неуверенной, растерянной студенткой на экзамене. Или в её первые дни здесь. Как она держала себя? Была ли у неё своя Дора?
А уж Дора и домашний быт совсем никак не монтировались.
Дора натирает пол. Дора, пыхтя, моет весной окна. Дора лепит пельмени.
Наверное, она выросла из тех непромокаемых девчонок с филфака, которые всегда безупречно выглядят и никогда не попадают в дурацкие ситуации.
Я снова вижу эту парочку на парковке. Ветер раздувает полы его пиджака и забрасывает волосы на лоб. Брандт показывает рукой на офис, что-то говорит. Дора же только кивает в ответ. Он снова что-то говорит девушке, она мотает головой. Они расходятся.
Сегодня они поехали не вместе. Сегодня они снова разошлись. Но есть же и другое пространство и время.
Как я мечтаю оказаться с Вальтером в нашем скромном кафе хотя бы на десять минуток наедине, чтобы нас никто не видел.
Почему он такой красивый?
Почему я не родилась в Германии где-нибудь на соседней с ним улочке?
Почему у него такой приятный голос?
Зачем он так часто снимает пиджак, оставаясь в тонкой белой рубашке?
Почему я — не Дора?
Почему это так больно?
В просторном прохладном зале совещаний каждое пятничное утро собирались все отделы: наш, испано-итальянский с пятого этажа, редакторы с корректорами, бухгалтерия со второго, и даже уборщица Нина не упускала случая полюбопытствовать.
Мы с Максом, как два болтуна-оболтуса, всегда садились на «камчатке» напротив запасного выхода. Вот и тогда мы развалились подальше ото всех. Зенф калякал что-то замысловатое в блокноте, иногда привлекая моё внимание — оценить очередной шедевр тоскливых минут, пока Тихонов вещал о прошедшей неделе. В отличие от него, я сидела настороженно: Доры и Вальтера не было. Ни один из них никогда не имел привычку опаздывать.
Стоило мне начать вникать в слова начальника, как дверь открылась и… Сначала в зал вошла Партугас, чуть запыхавшаяся, с сумочкой на локте, а за ней, приглаживая волосы, Брандт. Ничуть не стесняясь, я во все глаза смотрела на них в то мгновение. Они, чуть потревожив окружающих, уселись рядом друг с другом.
Макс снова повернул ко мне блокнот, я дежурно улыбнулась, не взглянув на рисунок. Тихонов, по всей видимости, заканчивал обсуждение и перешёл на цели следующей недели. Если до этого я слушала его вполуха (всё равно его указания доходили до меня через деловое сито Леночки), то теперь и вовсе улавливала лишь обрывки фраз.
— … клиент сложный, строительная компания. Имейте в виду, заказ большой, крупный и не самый приятный.
— Как Геринг! — внезапно громко выдал Макс, не поднимая глаз от рисунка. Я как следует пихнула его локтем в бок.
— Вы что себе позволяете, господин Зенф? — Виктор Палыч завис над столом, обеспокоенно взглянув на Вальтера.
Тот, улыбаясь уголком губ, шутливо погрозил Максу пальцем. Дора, нахмурившись, уставилась на нас, как отличница на двоечников, которые мешают вести урок.
— Нет, ну я так, — возмутитель спокойствия продолжал как ни в чём ни бывало вырисовывать каракули на бумаге. — Я имел в виду, не волнуйтесь, атакуем в лучшем виде, Виктор Палыч.
— Я тебе! — Лимон погрозил кулаком Максу, и по залу прошлись смешки. — Маргарита, он вас стесняет? Мешает? Говорите честно, не смотрите на него, — начальник ждал от меня чёткого ответа.
