— Ой, — от неожиданности я даже не знала, как ответить, и почувствовала, что щёки моментально загорелись.
Все присутствующие переводили взгляды то на нас, то на Тихонова.
— Нет, ничего подобного! Не мешает, — поспешила сказать я, краем глаза заметив, как Зенф хитро улыбается.
— Точно, ничего подобного, — зачем-то вмешалась Дора звонким голоском. — Но за ними нужен глаз да глаз, Виктор Павлович. Они уже сыгрались по полной, как нам кажется.
— Дора, нам нужны пояснения, — вероятно, забыв, где находится, начал Зенф, но Партугас только скривила губы и демонстративно отвернулась.
— Перепалку прекратить! — Лимон строго оглядел нас. — Работаем сообща и, главное, результативно. И без этих твоих выпадов, Макс!
— Будет сделано, господин Тихонов!
Совещание вскоре закончилось, Брандт остался в зале с начальником, а Дора поспешила в наш кабинет. Она ещё не знала, что подожгла фитиль, который сгорит, стоит мне дойти до места и встретиться с ней лицом к лицу.
В коридоре я мило поздоровалась с проходящими мимо коллегами, с кем с утра успела обменяться только скупыми кивками. В кабинет я пока не спешила — нужно было немного остыть.
— Дора, я могу узнать, что вы имели в виду, говоря о нас с Зенфом на совещании? — как можно спокойнее попросила я объяснений, войдя в кабинет.
— А какой комментарий вам нужен? Я всё сказала там, — невозмутимо проговорила Партугас, копаясь в сумочке. — Рита, наши — совещания — это открытая площадка, где любой может выразить своё мнение. Я же не гарантирую, что моё придётся всем по душе, верно?
Голос Доры стал чуть скрипучим. Он всегда менялся, как только она начинала быстро и возбуждённо о чём-то говорить: жаловалась на неактивных переводчиков, клиентов, срывающих переговоры со своей стороны, нерадивых менеджеров в компаниях, где она преподавала английский. Жесты сопровождали её расходящиеся раздражённые нотки и убеждали любого в Дориной правоте. Сладкий, удушливый, медовый, аромат её парфюма усиливал неприятие.
— И я хочу вас предупредить, — продолжала Партугас. — Макс — крупный специалист, опытный. Может, он говорит и выкидывает глупости, как школьник, но ему многое прощается за его умения. Он — Юпитер здесь, если вы понимаете, о чём я. Так что не особо ведитесь на его внешние проявления. Помните, ему простят за то, что он — специалист.
Лучше бы я и не спрашивала! То есть, она почти открыто сказала мне, я — никто здесь. Да и не только здесь. И
— Ясно, — сухо сказала я, чувствуя себя абсолютно разбитой.
Два прицельных удара за одно утро.
Заряда бодрости как не бывало. Подавленная, я села за компьютер и попыталась разобраться с утренними заданиями. Быстро просмотрела почту и отправила две заявки на перевод с английского нашим удалённым сотрудникам. На Дору я старалась не смотреть. Вдруг она решит добавить ещё что-то неприятное, стоит взглянуть на неё.
— Так, — коллега будто прочитала мои мысли. — Рита, вы все заявки обработали?
— Да, — поспешно ответила я. — Там всего две было. Я сибирским отправила.
— Как две?
— Две.
— Рита, — Дора нахмурилась и щёлкнула мышью, грозно всматриваясь в экран. Помедлила. — Здесь целых пять. Первые две вообще со вчерашнего вечера висят. Вы цепочку открывали в почте?
Никакого ответа Партугас от меня не дождалась. Оправдываться? Зачем, если я виновата.
— Будьте внимательнее, пожалуйста. Помните, в нашем деле главное — оперативность. Не факт, что эти два клиента уже не нашли другую, более отзывчивую компанию. А вот эти, — Дора снова всмотрелась в монитор, — я утром ещё увидела мельком. Так, просто открыла. Обработать не успела совсем. Обещайте, что будете ответственнее. Не хватало нам из-за таких оплошностей заказчиков терять.
Её небрежно сказанное «не успела» кольнуло меня так же больно, как их опоздание утром, и нарисовало картины, от которых стало дурно.
— Да, конечно, — едва слышно ответила я и бросила рабочее место.
Уютный уголок в нашей столовой под одной из местных «пальм» в огромной кадушке стал отличный местом, чтобы пустить пару слезинок за чашкой чая. Мысленно я уговаривала себя взять в руки, постепенно и неохотно осознав, что Дора на самом деле сказала правду. Тогда я попыталась перенести всё раздражение и разозлиться на Брандта, как следует, но снова вспомнила… Как они вместе опоздали утром, как они вошли в зал совещаний, как легко Дора бросила «я не успела», и я омрачилась ещё больше. И зачем Вальтер спрашивал меня про выходные? Разве можно красивому мужчине задавать такие вопросы молоденькой свободной девушке? Особенно, когда сердце этого мужчины, как я сегодня убедилась, занято другой.
Вся моя личная жизнь и до того походила на короткий чёрно-белый диафильм. Пара-тройка слайдов и всё.
Совсем не ко времени на меня набросились воспоминания о самом горьком переживании и большом разочаровании в любовных историях.
